От этой фразы меня разрывает на части. Спичкой вспыхиваю, оцарапавшись самым дорогим и неприкасаемым о его грубость.

Возгораюсь и резко поворачиваюсь, чтобы глянуть в лицо, А потом по этому лицу зарядить пощечину. До действия не доходит. Руки ослабевшими плетьми виснут вдоль тела, и только сжатые кулаки, выдают мою свирепость.

Его ирония задевает, как и откровенная издевка в голосе. Неимоверно злит его превосходство и подавляющая аура.

Еще бы, он уже давно сложил в голове мой психологический портрет, менять его не собирается, и не суть, что судит обо мне паршивыми стереотипами. Раз красивая и живу с тем кто оплачивает покупки, соответственно, ярлык «дорогая шлюха» сразу же штампуют тебе на лоб. Плюс ко всему, красное знамя блудницы, переданное по наследству.

— Ах да, тебе на всех наплевать, кроме своей драгоценной мести, — разочарование выплескивается ядовитой волной в голосе. Толкаю со всей силы, чтобы дал пройти, но куча мускулов и не думает сдвигаться.

— Дошло, — усмехается. — Ну, и отлично. Ты же не думала, разжалобить сказочкой про несчастную сестру, спасающую своего брата. Могла бы и поинтересней придумать, а в эту чушь я не поверю.

— Ну, и пошел нахер! — выпаливаю, вконец разъярившись.

— Быстро сдаешься. Так у тебя ничего не получится, — высмеивает мой порыв и отходит. Суматошно подбираю белье и чувствую себя донельзя испачканной в липком раздражении.

— И даже не надейся, что брошусь тебе на шею, вымаливая прощение и помощь, — только так и могу выразить негодование. Я себе скорее язык вырву, чем попрошу его о чем — либо.

— А ты попробуй, Каринка, вдруг сработает, — подначивает, но я же вижу что это ложь. Наглая и предрекающая падение в собственных глазах. Нет, я не унижусь. И он точно, этого не увидит.

— Читай по губам. Пошел к дьяволу! Псих! — с трудом держусь, чтобы не ударить. Догадываюсь, что эта выходка аукнется чем-то не слишком приятным.

— Я-то пойду, но вместе с тобой, — заявляет безапелляционно.

— Мачо, блядь! Герману так скажи, — Тим подкинув брови, не скрывает, что ловит кайф, от нашей перепалки. А меня это бесит.

С этим непробиваемым индивидом, разговора не выйдет. Ни сейчас, ни позже, а посему, мне здесь делать больше нечего.

Натягиваю трусики и лифчик, ткань царапает непросохшую и распаренную кожу. Шелковое белье жесткой дерюгой и до неприятности счесывает эпителий.

Еще, и нахлынувшие бессилие, делает пальцы неловкими. От обиды. От горечи, затопившей разум. Больше от того, что меряет меня с Адой одной меркой, и изменить я это не способна. А значит, как обычно, справлюсь со всем сама.

Надеваю свитер Тимура, потому, как моя одежда в самом непотребном виде, по его милости. В коридор иду, игнорируя присутствие хозяина квартиры.

Достаю телефон из своей сумки, брошенной при входе на комод.

— Какой адрес, — интересуюсь, открыв приложение такси.

— Я тебя не отпускал, — так непререкаемо, что впору расхохотаться. Взираю на него, выразительно прищурив глаза. Да кто ты такой, мной командовать. Не дорос, хоть мнишь невесть что, о своих способностях.

— А я тебя и не спрашиваю. Нет, так нет, — нажимаю опцию «показать водителю местонахождение пассажира». Ближайший автомобиль подъедет через пару минут.

Желание поскорее выбраться берет верх. Элементарно для того, чтобы выдохнуть, а под надзором расслабить пружину из мышц абсолютно нереально. К тому же, совершено не подозреваю, что затаившийся Тимур выкинет в следующий момент.

Натягиваю сапоги, шубу просто вешаю на руку, собираясь надеть уже в подъезде. Отстраненность Северова действует отрезвляюще. Подтянув голяшку, выпрямляюсь в полный рост. Он стоит, облокотившись на дверной косяк, прокручивая между пальцев незажженную сигарету.

— Спасибо за гостеприимство. И не скажу, что наше общение было приятным.

— Айза. К двери. Охраняй, — четко отрубив приказ, щелкает крышкой зажигалки, но не подкуривает. Не придав значения позерству, делаю шаг. Не натравит же он собаку на меня . Это совершенная дикость.

Опешивши, дергаюсь назад, когда псина, оскалившись, рычит, при попытке приблизится к выходу. Наступает, обнажив клыки до тех пор, пока я не отступаю на пять шагов назад. Преспокойно занимает место на коврике, но стоит снова шагнуть вперед, громко лает и утробно хрипит.

— Ты идиот, — взвизгиваю, когда Айза для устрашения топорщит шерсть. Выглядит при этом злобно и вполне способной, сжать крепкие челюсти у меня на лодыжке, — Собаку отзови, — едва ли тихий шепот выходит убедительным.

Не успеваю понять, как оказываюсь у стены. Север массивной тенью нагнетает сверху, поднимаю голову, так как перепугавшись внезапности немного оседаю и коленями вжимаюсь в его бедра. Он, втолкнув ладони по бокам от моей головы, перекрывает пути отступления.

— Отойди! Иначе… — честно говоря, понятия не имею, какая угроза может на него повлиять.