Выглянув из ванны в коридор, останавливаю взгляд на вошедшем Тимуре. Одномоментно выносит в параллель смятения. Теряюсь и не знаю, как себя вести, после того, что между нами было.

— Привет. Я думала, ты ушел, — не могу не заметить, как смягчается голос.

Надо признать, Север не теряет мрачного шарма при дневном свете. Перевожу взор на пакет из Старбакса в его руках. Подхожу совсем близко, вдыхая холод и аромат сигарет.

— На улице дубак.

Что за нелепость, вести беседы о погоде, когда кругом Армагеддон. Но не в этом ли наша суть. В иррациональности.

Мы можем творить сущий беспредел. Убивать друг друга морально. Держать под дулом пистолета. Заниматься экстремальным сексом. Возрождать и дарить утешение. Потом вот…

Стоять и мяться на пороге, не зная, с чего начать.

Что за шиза меня посещает? Загоняюсь опоздавшим размышлением.

Но Тим, на данный, момент самый надежный. Единственный. Он не чужак, разметавший в клочья мое личное пространство при первой встрече. Он — опора, которой очень не хватало. Усилитель, чтобы зазвучать как можно громче и стать, наконец, услышанной.

Заплетаю руки на его шее и прижимаюсь к губам. Не целую. Ставлю печать и подписываю с ним контракт своей кровью. Пока длится война, нас уже не разделить. Сам предложил. Всего лишь даю добро.

— Я боялась, что ты ушел....не хотела...одна ...боялась...быть, — разрозненно, шепотом, вгоняю ему под кожу откровения.

— Змея, что ты творишь, — диковато отстраняет. Не понимает, что происходит. Аналогично.

Замечала и раньше. Стоит проявить немного девочковой сентиментальности. Севера коллапсом накрывает. Он застывает, настораживается, задерживает дыхание. Дожимаю свою теорию и развеиваю другую. Ту, где не по — пацански, открыто отзываться на телячьи нежности. Я, хоть и взрослая девочка, но иногда так хочется. Особенно, когда на части рвет изнутри. Пусть подержит совсем недолго в объятиях, пока не приду в норму. С него не убудет, а мне это необходимо.

— Пытаюсь сказать, что ждала тебя…долго, — выпихиваю, трепеща ресницами, точно девственница.

Шок. Скандал. Разоблачение. Все наносное схлынывает. Север ни больше, ни меньше — ошарашен.

— Я тебя боюсь, — держит марку, но выдает себя, выговаривая грубее, чем требуется. Брешь мною зафиксирована. Вижу, что навела смуту. Эмоции не всегда поддаются контролю, как и те, что так старательно скрывают от посторонних. Мандражирую восторгом. Все-таки удалось его тряхнуть.

Тим, настырным взглядом, ведет раскопки по моему лицу. А я сейчас, только я и ничего изображаю. В действительности, так странно. Непривычно.

— Ничего лучше не придумал. Все вы такие. Сначала… пока смерть не разлучит нас, а потом..., — пространно рассуждаю, ничего умнее не подобрав. Дергаю бровями. Какая ядовитая муха меня укусила? Что я устроила? Какого чертова ляда полезла к нему с обнимашками?

— Не обобщай, если не хочешь схлопотать, что-то, в том же стиле, — скрипнув голосом, выставляет ограничители в общении. Ставит пакет на обувную полку.

Соглашаюсь. Неуместно прозвучало, в контексте наших взаимоотношений с родственничками.

— Что еще нельзя? — решаю блеснуть готовностью к диалогу.

— По ходу разберемся, — сжав пальцами подбородок, всего — навсего трется губами, а у меня по всему кожному покрову детонирует мурашечный апокалипсис.

Властным нажатием языка раздвигает, упрямо сжатые створки. Берет меня дерзко и страстно, заключив в кольцо рук.

Подсознание играет со мной злую шутку, пробуждая вкус к жизни. Хотеть неправильного и запретного. Будто. испытанной боли мне недостаточно. Но его токсичные поцелуи мой исключительный фетиш. Чистый эгоизм наслаждаться вопреки всему.

Как же устоять, когда пьянящий цитрус порабощает рецепторы и я улетаю. Далеко — далеко.

Напористый юркий язык изучает по праву свою территорию. С нажимом обрисовывая дрожащие от жажды губы. Тихо дышит, будто накачивая меня эликсиром жизни. Пускает разряды тока, заводя в организме необратимые процессы. Ныряет глубже. Отражает, вялую борьбу моего языка своим...

В нем столько силы. Неуемной энергии.

Вздохом дрожу. Спугнуть страшно. Север по — своему ласков. Всего лишь собирает на бедрах края длинной футболки. Всего лишь целует. Не давит сексуальной агрессией.

Бегло проскальзывает по верхнему ряду зубов. Прихватывая клыками нижнюю губу, оттягивает, явно наслаждаясь моим кошачьим шипением и сбивчивым гулом сердца...

Рвется мой дефибриллятор, как птица из клетки. Может к нему навстречу. Может куда-то ввысь…

Разве так бывает? Похоже на влюбленность.

Голову кружит и не укладывается. Только не с ним. И не со мной.

Секс…Секс — это другое. Как говорила близкая подруга моей матери «для здоровья полезно» И душевного равновесия — добавляю уже от себя.

Просовываю между нами ладонь, преграждая путь и не позволяя целовать.