– Там сзади сумка, – начал Камиль, не отрывая взгляда от дороги. – Которую ты любезно оставила, когда бежала из машины с своему благоверному, так что пятки сверкали, – в его голосе отчётливо слышался сарказм, но я была не в праве за это на него обижаться. – Надень что-нибудь приличное.

Повернув голову, действительно увидела свою сумку, которую собрала, когда должна была ехать на квартиру к Камилю. Ни секунды не думая, скинула с себя его пиджак, оставаясь абсолютно голой. Никакого смущения и неловкости не было, смысл строить из себя недотрогу, он меня и не в таком виде лицезрел. Порылась в сумке и достала оттуда длинный голубой сарафан, закрывающий мои разбитые коленки и синяки на теле. Натягивая на плечо лямку, поймала на себе в зеркале заднего вида тяжелый взгляд, который тут же переместился на дорогу. Поджала губы, расчесала волосы, собрала их в невысокий пучок и спокойно села, ожидая дальнейших указаний.

Но их не последовало, Камиль сосредоточенно держал руль, глубоко о чём-то задумавшись.

– Спасибо тебе, – произнесла громко, чтобы он услышал. – Правда, спасибо.

Камиль устремил в зеркало на меня свой тёмный взор, но не произнёс ни слова. Мне, в принципе, это было не нужно. Главное, что он меня услышал и, надеюсь, поверил в искренность моих слов.

– Ева, я надеюсь ты понимаешь, что это был первый и последний раз? Следующая твоя выходка может стать фатальной, – произнёс через пару минут, даже не взглянув в мою сторону.

Я это понимаю, как никто другой. Царёв очень доступно умеет доносить свои мысли. Но один вопрос всё-таки так и не давал мне покоя.

– Да, я всё поняла, – ответила ему тоном приличной школьницы. – Просто ответь мне на один вопрос, зачем тебе всё это? Просто забери у Кирилла свои деньги, при чём тут я?

– Как при чём? – усмехнулся он, вскинув брови. – А кто дал мне слово расплачиваться за его косяки? Я тебя за язык не тянул. Или уже передумала? – Камиль поднял на зеркало хитрый взгляд.

– Да, – совершенно уверенно ответила, теряясь от его пристального взора. – Я передумала.

– Что именно ты хочешь знать, – смягчившимся голосом  спросил Царёв, заезжая на загородную территорию.

– Когда ты меня отпустишь?

Повисло секундное молчание, прежде чем он ответил.

– Когда посчитаю нужным. Ещё не время.

Легче от его слов мне не стало, что значит «ещё не время»? А когда наступит то самое время? Когда мои нервы окончательно сдадут, и я стану постоянной клиенткой психиатрического отделения? Из раздумий меня выдернуло, резко появившееся, лицо Царёва, который повернулся ко мне всем клрпусом и сосредоточенно гипнотизировал меня своими ледяными чёрными безднами.

– Значит так, сейчас ты придаёшь лицу самое беззаботное выражение, зафиксировав улыбку, выходишь из машины и соглашаешься с любой дичью, какую бы я ни нёс, поняла?

Часто закивала головой, хотя ничерта я не поняла. Зачем мне натягивать на себя улыбку? Кому он там собрался что нести? Вылезла из автомобиля, оглядывая уже знакомый мне двор, из которого сбежада сегодня утром  и наткнулась взглядом на высокую женщину, возраст которой издалека определить было очень трудно.

– Ирина! – окликнул её Камиль и растянулся в обворожительной улыбке.

– Сынок! – радостно выкрикнула женщина, двигаясь в нашу сторону.

Упс…

Камиль в два шага оказался рядом с женщиной, сгрёб её в охапку и закружил вокруг себя с радостной ребяческой улыбкой на лице. Вообще первый раз вижу чтобы Царёв улыбался. Не скалился, не ухмылялся, а по-настоящему улыбался, вот так вот открыто и искренне. Ему, кстати, очень идёт… Даже ледяные чёрные глаза, будто становятся немного теплее. Пока я умилялась этой развернувшейся картиной, на меня устремились две пары глаз. Только сейчас заметила, что у женщины они практически такого же цвета, как и у мужчины. Ирина перевела вопросительный взгляд на Камиля, явно ожидая каких-то объяснений. Он жестом показал мне подойти ближе  и я несмелыми шагами двинулась в их сторону.

– Ирина, знакомься, – мягким голосом произнёс Царёв, взяв меня за руку. От этого невинного жеста дёрнулась, как от удара током, так как пошатанная психика любое телодвижение уже принимает за угрозу. – Это Ева – моя невеста.

После этих слов стало немного не по себе. Вру, не немного. Стало совсем не по себе. Уставилась на женщину такими же удивлёнными глазами, как и она на меня. Благо во время вспомнила про его слова, что просто должна со всем соглашаться. Выдавила из себя улыбку и приветливо кивнула.

– Невеста, – как то завороженно произнесла она и растянулась в улыбке. – Что ж ты молчал, сынок? Почему я ничего не знаю? Когда ты мне собирался сказать, после медового месяца? – засыпала его вопросами, нахмурив брови.