- Не смей! – рычащий голос заставляет содрогнуться всем телом, но маниакальное влечение к папоротнику только усиливается. – Он не должен был появиться сегодня! Он тебе не нужен, поняла меня? – грозно пытается достучаться до плывущего сознания, пока я, сцепив челюсть, беспомощно наблюдаю за тем, как на глазах увядают нежные тонкие лепестки. – Он тебе не нужен! – упрямо повторяет и грубо дергает меня за подбородок, заставляя смотреть в свои жуткие и совершенно неестественные глаза.

Плавящийся мозг понимает, что такого просто не может быть, но сознание не справляется с получаемой информацией.

- Пусти, я успею, - язык ворочается сам собой, ведомый странными желаниями, что по сути мне не принадлежат.

- Лиза, нет – снова неласково разворачивает мое лицо и впечатывает своим обжигающим телом в необъятное дерево за спиной.

Его тело – есть пламя. В чистом виде, без преувеличений. И пар, рассеивающийся в прохладном и влажном лесном воздухе – это абсолютная явь, это я осознаю четко…

- Мне жарко, - по шее быстрым ручейком стекает тонкая капелька пота, за ней вторая.

Становится дурно.

- Это нормально, - хрипло отвечает без тени иронии, продолжая удерживать меня на месте только весом своего тела, что тяжелым огненным одеялом придавливает к дереву.

- Мне надо, - чьи-то чужие желания опять транслируются через мой рот, и я машинально отвожу взгляд в сторону стремительно увядающего цветка.

- Ты и без него всё можешь, тебе не надо, - методично вдалбливает своим низким трескучим голосом, в очередной раз насильно воруя мой взгляд.

- Жарко, - еле ворочаю языком, высоко вздымая грудную клетку, в надежде наглотаться свежего воздуха.

- Потерпи, - уверенно командует и запускает свою огромную грубую ладонь в вырез моего платья на бедре, обжигая подушечками пальцев нежную кожу.

- Ты что делаешь? – вкладываю в сопротивление последние силы, пытаясь оттолкнуть его своим телом, но выходит, что лишь усиливаю между нами контакт.

- Так надо, - сухо бормочет, будто отстраненно. Будто механически он достигает рукой тонкой кромки трусиков, словно ведомый не своими похотливыми желаниями, а чем-то другим. – Я всё – равно теперь тебя никуда не отпущу. Тебе придется смириться. Но до этого нужно привыкнуть, - несет какой-то совершенно несвязный для меня бред, но его властный голос не дает возможности противиться. А огненное марево, что целиком поглотило нутро, не дает сопротивляться телу.

- Я не хочу, - устало хнычу, но жгучее тепло стекает по телу бурлящей лавиной вниз. Туда, где его ладонь накрывает мою оголенную промежность, грубовато и требовательно сжимает, заставляя приподняться на носочках и широко распахнуть глаза.

Острые пики могучих сосен-великанов устремляются ввысь, разрезая своими колючими шпилями темное тяжелое небо с мелкой россыпью звезд. Концентрирую свое внимание на нем, стараясь игнорировать нечеловеческий янтарный свет глаз, что буравит мои губы. Пытаюсь абстрагироваться от длинных пальцев с шероховатой кожей, что без спроса и подготовки проникают в моё лоно, встречаясь на входе в сопротивлением мышц, что тут же охотно расслабляются, почуяв силу и власть оккупанта. Всеми силами стараюсь игнорировать твердое тело, словно высеченное из камня, что прижимает меня мощной полыхающей грудью к толстому стволу позади.

Я очень стараюсь… Но не могу. Дрожащие ладони машинально ложатся на покатые упругие мышцы широких сильных плеч, и из горла вырывается сдавленный короткий хрип.

- Потерпи, ещё немного, станет легче, - низкий рокот опаляет мочку уха, а тело продолжает гореть под его натиском. Пот прошибает виски и спину, густое марево окутывает с головой, будто в самой горячей русской бане.

Настойчивые пальцы мужчины умело танцуют внутри меня, выписывая там неведомые узоры. Ко второму присоединяется третий, и я крупно вздрагиваю от тугого ощущения наполненности, что побуждает стеночки влагалища требовательно подрагивать в сладком предвкушении.

- Кай, - шепчу в абсолютной горячке, сама бесстыже насаживаясь на мужскую руку в поисках чего-то необходимого, что принесет обещанное облегчение. – Очень горячо, - вяло одергиваю свои пальцы от его, невыносимых по температуре, плеч, вяло соображая, что, кажется, на мягких подушечках остался ожег.

- Я знаю, - короткий грубый толчок внутри, и он замирает, давая мне насладиться ощущениями, захлебываясь в своем хриплом протяжном стоне. – Ты привыкнешь, - уверенно повторяет, прижимаясь сухими горячими губами к моему уху.

- Я не собираюсь, - второй короткий грубый толчок обрывает мои вялые попытки воспротивиться и рассыпает по шее крупные щекотливые мурашки. – Боже…

- Не упоминай всуе, - кожей ощущаю его кривую усмешку на своей ключице, и третий, заключительный толчок сотрясает мое тело, запуская необратимые процессы.