Крепкие лапы Романовского перехватывают мое тело, и я даже ничего не успеваю понять, прежде, чем он разбегается и пересекает рокочущее пламя со мной на руках.

- Молодцы! – дружно радуются за нас присутствующие, хлопая в ладоши и умиляясь нашей парочке.

Только никакой «парочки» нет. Я не знаю, что ему от меня нужно, но изжить меня со свету таким гнусным способом, как это делает Влад – это очень низко.

- Отпусти, - брыкаюсь, вкладываясь в полную силу, и соскальзываю на землю. – Ненавижу тебя, - поджимаю губы, глядя в потерянные глаза и разворачиваюсь, шагая в сторону озера.

В голые пятки впиваются мелкие камушки, и это хоть немного отвлекает от внутренней боли, что острыми когтями терзает мою грудь. В какой-то момент я даже позволила себе думать, что Влад не такой, как все… Что он относится ко мне искренне, желая помочь и защитить, что у нас, возможно, что-то могло бы… Да, не могло, дура! Я же изначально это знала. Я оказалась ничем не лучше этих глупых куриц, что ведутся на уверенность, силу и красивую внешность… И чем я лучше их…?

Аромат влажной травы, горящей полыни и черного озера – всё смешалось в воздухе, подобно моим мыслям. Бреду по кромке воды, огибая неровное корявое бревно, что будто хочет схватить за ноги своими крючковатыми сучками-пальцами, и беспомощно гляжу на ночное светило, которое будто ухмыляется мне в ответ темными пятнами на ярком круглом лице. Клокочущее чувство за ребрами не могу распознать, то ли это рыдания подбираются к горлу, то ли меня кто-то хочет порвать изнутри и добить окончательно.

«Я тебя не люблю», - назойливо крутится в голове бестолковая фраза, брошенная Романовским, подобно жирному злобному червю, выедающая дыру в мозгах.

- Ну, и не надо! – тихо выплевываю, останавливаясь в небольшом «кармане», что скрывает меня от посторонних, обнимая с двух сторон высокими стенами сосен.

Запрокидываю голову, загоняя жгучие слезы обратно под веки, и даже не вздрагиваю, когда слышу поблизости тихий шорох.

- Оставь меня в покое, - отчаянно прошу и разворачиваюсь к нему лицом, не скрывая эмоций и боли. Это он хотел увидеть? Этого добивался? Так пусть смотрит, получил, чего хотел! Убедись и вали!

В тонком лунном сиянии его волосы кажутся ещё белоснежней. А кожа, напротив, приобретает бронзовый оттенок. Под слегка опущенными веками можно разглядеть свет глаз цвета ясного неба. Красивый… Очень красивый. Не бывает таких красивых людей. И, наверное, мне сказочно повезло, что я имела честь быть с ним близка… И, несмотря на всё, я ни разу не жалею, что именно Влад стал тем, кому я подарила свой первый раз. Точнее, наверное, это он мне сделал такой подарок… Или одолжение.

Романовский осторожно ступает по земле, будто каждый шаг высасывает из него силы. Я даже позволяю себе очередную слабость и начинаю переживать по поводу его самочувствия. Подойдя практически вплотную, он падает передо мной на колени, поверженно склонив голову. Всё мое естество вспыхивает от такой волнительной картины, но я не принимаю данный жест на свой счет. Это не может быть правдой.

- Что ты…?

- Юля, - тихо хрипит, медленно растягивая мое имя. Горячие губы утыкаются мне в живот, я ощущаю каждую их трещинку через тонкую ткань сарафана и, сделав глубокий вздох, закусываю губу, не в силах справиться с нахлынувшим восторгом. – Я не могу без тебя, Юля… Мне плохо.

*(пес.) - 25/17 - Луна

33. Глава 33. Юля

- Что такое? Температура? – пытаюсь хладнокровно поинтересоваться, но голос мой предательски дрожит.

- Нет. Мне без тебя плохо, - вяло бубнит, рассыпая низкие вибрации по коже.

Большие горячие ладони мягко ложатся на бедра, и лицо Влада крепче втискивается в мой живот. Внутри все вопит и ноет от протеста. Но я такая же, как все… Глупо ведусь на сладкие речи, на рокочущий грубоватый голос и красивого мальчика, павшего на колени к моим ногам.

- Смешно, - сдавленно фыркаю, но тут же затихаю от нахлынувшего головокружения. – Я же тут? Что тебе ещё надо? – «зачем издеваешься»? Проглатываю обиду, что вертится на языке, не решаясь произнести вслух.

- Не рядом, - упрямо качает головой и жадно тянет носом воздух, комкая в руках тонкую ткань сарафана. – Всё не так, - взволнованно бормочет и настойчиво задирает подол все выше, собирая его в районе талии и обнажая вид на простое белое нижнее белье.

- Ты… Дурак? Чего творишь? – вспыхиваю от волнения, смущения и, скребущей внутренности, неловкости. – Что у тебя за извращенные способы развлечений? Или на безрыбье и рак – щука? – упираюсь ладошками в крепкие мужские плечи, заставляя его поднять на меня мутный туманный взгляд прозрачных глаз.

- Что? – чуть растерянно хрипит, медленно взмахивая длинными черными ресницами.