Но тут происходит то, что заставляет меня напрячься. Савелий возвращается, но он не замечает меня сразу. Парень разговаривает по телефону, и его лицо... оно будто застыло, стало каменным, чужим.

— Я сказал, транзакция пройдет вовремя, — чеканит он, и в его голосе проскальзывает тот самый звенящий металл, от которого у меня холодеет спина. — Не трогай её. Это не обсуждается.

Заметив меня, он мгновенно «оттаивает». Улыбка возвращается на лицо, будто прилепленная маска, а телефон исчезает в кармане.

— Кто это был? — спрашиваю я, пытаясь унять дрожь в голосе. В свое оправдание могу сказать, что обычно таким не занимаюсь, я же не ревнивая истеричка.

— Да так, заказчик по фрилансу. Снова сроки горят, — он обнимает меня невозможно ласково, и я снова тону в его нежности, но в голове остается маленький, колючий крючок сомнения.

Домой я возвращаюсь поздно. Яська уже спит, в квартире тихо. Я бреду в душ, смывая там с себя тяжесть этого странного, эмоционально выматывающего дня. Горячая вода бьет по спине, и я снова касаюсь пальцами татуировки, в существование которой упрямо отказываюсь верить.

Усталая, но довольная, я плюхаюсь в постель, кутаясь в одеяло. Телефон вибрирует — видеозвонок. Савва. Дурацкая влюбленная улыбка сама собой растекается по моей, расплющенной на подушке, физиономии.

Его лицо на экране кажется таким родным. Он уже одет в обычную белую майку, растрепанный, домашний.

— Спишь уже, бабочка? — его голос обволакивает меня, словно пушистый плед, убаюкивает. — Я уже скучаю. Каждая минута без тебя — это системный сбой.

Я улыбаюсь ему, чувствуя, как сердце рвется от нежности. Мы говорим ни о чем — о планах на завтра, о какой-то чепухе, и я почти забываю о своих страхах. Машинально я тянусь к ноутбуку, стоящему на тумбочке, и открываю крышку, чтобы проверить расписание пар.

В углу экрана тут же всплывает уведомление. Новое письмо.

Отправитель: Anonymous.

Я хмурюсь и кликаю по нему, продолжая слушать ласковый рокот Савелия в трубке.

«Второй этап Игр начинается. В эту среду. "Яма". Полночь.

P.S. Твой Пьеро будет очень недоволен, если ты опоздаешь».

Ниже — вложение. QR-код черного цвета с золотой рамкой.

Холод от кончиков пальцев мгновенно доходит до самого сердца. Я смотрю на Савелия в экране телефона — он как раз посылает мне воздушный поцелуй, его серебристые глаза сияют любовью.

— Сав... - мой голос дрожит. — Ты... ты в среду свободен вечером?

— Среда — среда, — задумчиво стучит пальцами по столешнице, прикусывая уголок губы. — Среда — это двадцать первое, — он виновато улыбается. — Я же говорил, у нас важный зачет по защите информации, буду в универе до ночи практически, А что?

— Да так... ничего. Просто спросила.

Вторник встречает меня серой дымкой и липким чувством тревоги, которое не смыть даже самым крепким эспрессо. Вчерашнее письмо от анонима жжёт сознание сильнее, чем татуировка под лопаткой. В среду, в полночь, «Яма».

— Хрена тебе лысого, — яростно шепчу я своему отражению, замазывая синяки под глазами. — Я просто не приду. Пусть этот QR-код сгниет в моей почте.

В университете я стараюсь вести себя как обычно, но каждый раз, когда мы пересекаемся с Савелием в коридорах, я ловлю себя на том, что сканирую его. Вот он — смеется над шуткой однокурсника, поправляет челку, выглядит таким... нормальным. Но стоит ему подойти и обнять меня со спины, как я чувствую ту самую властную хватку.

— Ты сегодня словно натянутая струна, — шепчет он мне в затылок после последней пары, провожая до кофейни. — Ночная смена?

— Да, — выдыхаю я, млея и наслаждаясь теплом его тела. — Немного мандражирую. Последняя ночная смена у Аньки прошла не очень хорошо…

— Я буду на связи, — он целует меня в висок, и его рука на секунду сжимает мое запястье, прямо поверх того самого золотого браслета-колючки. — Если кто-то посмотрит на тебя не так — просто напиши. Знаешь, я, оказывается, очень ревнивый собственник…

Его взгляд на мгновение становится темным и тяжелым, будто июльское грозовое небо, и у меня по спине пробегает холодный электрический разряд.

Ночная смена начинается вяло. За окном моросит дождь, превращая город в размытую неоновую картину. Кофейня пуста, только мерный гул холодильников и запах зерен.

Около полуночи колокольчик над дверью надрывно звенит. В зал заходит мужчина в длинном черном пальто, мокром от дождя. Он садится за дальний столик, не снимая капюшона. Я подхожу принять заказ, и внутри всё сжимается: из-под рукава его пальто я вижу край татуировки — такой же витиеватый узор, как на пригласительных в клуб.

— Двойной американо. Без сахара, — его голос сухой, как шелест бумаги. — И передайте вашему... «Пьеро», что время не ждет. Ставки на завтра уже приняты.

Я замираю с блокнотом в руках.

— О чем вы? Я не понимаю...