Марк выпрямляется, и на его лице проскальзывает странная гримаса. Это не страх, нет. Это что-то вроде... Признания превосходства? Я не знаю…

— О, а вот и наш рыцарь, — легко усмехается Марк, но в его голосе слышится звенящее напряжение. — Расслабься, Вэл. Я просто тестировал систему первокурсниц на устойчивость.

— Тест провален, — Савелий делает шаг вперед, оказываясь между мной и Марком. — Я предупреждал тебя по поводу личных границ. В прошлый раз ты, кажется, плохо усвоил протокол.

Они замирают друг напротив друга. Безмолвная борьба, от которой в воздухе начинает пахнуть озоном. Савелий выше Марка всего на пару сантиметров, но сейчас он кажется огромным, подавляющим.

— Слушай, бро, — Марк делает шаг назад, недобро сверкая глазами. — Ты заигрался. «Объект» начинает привлекать слишком много внимания. Если ты не закроешь доступ, это сделают другие. Тебе напомнить, что бывает с теми, кто крадет чужие исходники?

— Это не исходник, Марк. Это база. И она полностью под моим контролем, — Савелий чеканит каждое слово, а я чувствую, как у меня по спине пробегает холодок. Что они несут? — Еще один запрос в эту сторону, и я обрушу твой сервер так, что ты даже в калькуляторе не авторизуешься. Свободен.

Марк кривит губы, бросает на меня быстрый, почти сочувственный взгляд и, ничего не сказав, быстро уходит по коридору.

Я же стою, словно истукан, глупо хлопая глазами.

— Сав... Я не люблю себя чувствовать тупой. Такое ощущение, что на турецкий рынок попала, где все на тебя пялятся, балакают на заморском… И вроде нихрена непонятно, но общий посыл ясен. Какие серверы? Какие исходники? И кого он назвал «объектом»?

Савелий медленно оборачивается ко мне. В ту же секунду его красивое лицо «оттаивает». Глаза снова становятся теплыми, мягкими, а на щеках проступает тот самый очаровательный румянец. Щёлк — и он снова мой милый мальчик.

— Прости, моя бабочка, — он нежно берет мои руки в свои, и я чувствую, как его пальцы слегка дрожат. — Просто Марк помешан на своих айтишных терминах. Мы с ним повздорили из-за одного проекта, и он теперь пытается меня задеть через тебя. Называет всех девушек «объектами», идиотская привычка компании. Не слушай его.

— Ты выглядел... - я заминаюсь, подбирая слово, — очень внушительно. Я даже испугалась.

— За тебя буду монстром, — он нежно прижимается своим лбом к моему. — Ты ведь моя, помнишь?

Он целует меня мягко, успокаивающе, но я никак не могу выкинуть из головы фразу Марка про «закрытый доступ». Что-то в этой айтишной метафоре было слишком... Реальным.

— Пойдем? — Савелий улыбается, забирая мою сумку. — Провожу тебя до работы.

— До утра, Ясь! У меня сегодня ночная! — бросаю подруге через плечо, наталкиваясь на её растерянный взгляд, но решаю это обсудить потом.

Всю дорогу до кофейни Савелий рассказывает мне какие-то увлекательные забавные истории, фотографирует меня у фонтана, у куста сирени, у скамейки, у какой-то неприметной вывески…

— Зайчик, ты решил себе альбом из моих фоток собрать? — чуть смущенно смеюсь, не скрывая того, насколько меня умиляет сей факт.

— Не исключено, — легко отзывается и демонстрирует экран своего айфона. — Ты же невозможно красивая! — восторженно восклицает, пока я разглядываю свое изображение на обоях рабочего стола.

Беззаботно смеясь, вваливаемся в пустую кофейню, и я приветственно машу сменщице рукой.

— Ксюх, я пришла, можешь собираться…!

— К тебе гости, — румяное лицо появляется из-за барной стойки и кивает мне куда-то назад.

Машинально кручу головой в указанном направлении и натыкаюсь рассеянным взглядом на знакомую фигуру старшего брата.

— Ой… Хихи, приветик, Кир…

— Я тебе телефон к уху пришью, может, тогда ты научишься на него отвечать…!

— Кир! — истошно верещу на всю кофейню, осознавая происходящее до конца.

Я буквально влетаю в его объятия, едва не сбивая с ног. От брата пахнет знакомым мандариновым мужским парфюмом и тем самым домашним уютом, по которому я, оказывается, безумно соскучилась. Мы поселились неподалеку. Их прекрасная северная столица не пришлась мне по душе, этот город для таких творческих эстетов как брат с женой. Видимся мы теперь, конечно, чаще, чем когда я жила с матерью, но всё равно реже, чем хотелось бы.

Он ворчит, прижимая меня к себе, но я чувствую, как брат расслабляется.

— Полегче, мелкая, ты мне все ребра пересчитаешь, — смеется Кир, хотя голос остается напускным — строгим. — Телефон для чего придуман? Чтобы я три часа слушал длинные гудки и представлял, как тебя в подворотне грабят?

— Да я... Я просто... - запинаюсь, чувствуя, как стыдливо краснею, и невольно оглядываюсь на Савелия, который скромно замер у входа в кофейню.