Я, по крайней мере, могу уважать Алистера за то, что он не скрывает того, что мудак. Он никогда не пытался казаться кем-то другим. Вы получаете то, что видите, даже если вам это не понравилось.

— Ты, наверное, даже в постели так себе, — ворчит он, глядя на меня сверху вниз, как будто я грязь под его ботинком.

— Я думала, мы друзья, — немного громко говорю я, от чего библиотекарь шикает на меня, раздраженно распахнув глаза. Я оглядываюсь на других наблюдающих за нами студентов, и у меня краснеют щеки.

— Друзья? Ты выглядела доверчивой и похожей на легкую добычу. Ты просто девчонка из сточной канавы, — говорит он. — Для тебя нет Прекрасного Принца. Добро пожаловать в твою жизнь, Брайар, ты была создана для секса на одну ночь и быстрого траха.

У меня нет ни секунды, чтобы даже подумать об ответных действиях, потому что Лира уже встает на мою защиту:

— Сожри свой член. Отнеси свое уязвленное эго куда-нибудь, где людям не насрать.

Истон уходит, не сказав больше ни слова, и все мы приходим в себя от того, что только что произошло.

Я поворачиваюсь к Алистеру:

— А ты, — показываю на него пальцем я. — Я делаю для тебя одолжение. Вот и все. Мы не друзья, и уж точно, черт возьми, не трахаемся. Ты не можешь приходить и мочиться на меня, как будто метишь территорию.

Судя по всему, я терплю неудачу в том, чтобы быть серьезной. Я нервно сглатываю, когда он наклоняет голову и поднимает бровь, как бы спрашивая, «что ты мне только что сказала?»

Я убираю указательный палец, но тут Алистер обхватывает рукой мое запястье. Свет в библиотеке освещает его глаза, показывая мне шоколадные завитки. Я так привыкла к полуночному черному оттенку, что вновь обретенный цвет становится для меня шоком.

Алистер наклоняется вперед, и пока он смотрит мне в глаза, его дыхание скользит по моей коже. Удивив меня, он засовывает мой средний палец себе в рот.

Я смотрю на него, и у меня вырывается вздох. От того, как его теплый рот обхватывает мой палец, и как его мягкий язык кружит вокруг основания, у меня покалывают пальцы. Я сильно прикусываю внутреннюю сторону губы.

Алистер неторопливо убирает от меня свой рот. Опускает мое запястье и проводит большим пальцем по нижней губе:

— Не прикрывай это, — он смотрит на татуировку у меня на пальце. — И мне не придется никуда мочиться.

Алистер со скрежетом отодвигает от меня свой стул и, встав, возвышается надо мной.

Я стараюсь не замечать, насколько он привлекателен при дневном свете. Как на солнце он кажется почти нормальным. Как оно освещает его загорелую кожу и подчеркивает контуры стройного тела.

Я сжимаю руки в кулаки, а затем бросаю взгляд на то место, которое он облизал. Макияж, который когда-то был там, исчез, благодаря его слюне. Чего он, конечно, и добивался.

Гребаный урод.

До моих ушей доносятся звуки шагов, говоря о его уходе, но тут Алистер поворачивается лицом ко мне и, пятясь назад, произносит:

— И Брайар, в пятницу надень для меня что-нибудь красивое.

Алистер

Под звуки доносящейся издали скрипки я прислоняюсь спиной к одному из зданий округа Ротшильд, в котором Столовый зал Сальваторе из набора обычных прямоугольных столов и скучной атмосферы был трансформирован в нечто, что, возможно, захотел бы посетить Гэтсби.

Даже не заходя туда, я уже знаю, что там меня ждут люстры и дорогой декор. Нам нужно эффектно появиться, чтобы у людей отложилось в памяти, что мы тут были.

Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее сможем приступить к выполнению поставленной задачи.

— Она могла решить не приходить.

— Она придет, — говорю я Тэтчеру и, бросив на землю окурок сигареты, топчу ногой едва тлеющий уголек.

А если Брайар не появится, то что бы с ней потом ни случилось, пусть пеняет на себя.

Рук и Сайлас заняты отключением камер наблюдения, поэтому мы с Тэтчером остаемся сопровождать Брайар и Лиру на претенциозный хэллоуинский бал. По сути, это возможность для студентов и преподавателей открыто поглумиться друг над другом. Наряды, возлюбленные, все, что могут увидеть их самодовольные глаза, подвергается жесткой критике.

Больше всего камнями швыряются люди, живущие в стеклянных домах.

У меня в кармане жужжит телефон, я достаю его и смотрю на светящийся экран. Нажимаю на зеленое приложение мессенджера и хмурюсь от сообщения Шейда.

«Я отправил свою рекомендацию, тебе стоит подумать о поступлении».

В приложении ссылка на какой-то салон в Нью-Йорке, набирающий новых татуировщиков. Они ищут тех, кто специализируется на черном и сером. Я размышляю над тем, какой будет моя жизнь, прими я это предложение.