Я крепче сжимаю кольцо Алистера.

— И что, ты действительно хочешь держать это в себе? Вести себя так, будто этого никогда не было? Думаешь, ты сможешь это сделать? — спрашиваю я.

— Не осуждай меня! Ты этого не видишь, но так будет лучше для нас обоих, — отвечает она, проскальзывая в дверь первой.

— Лира, мы не можем…

— Брайар! Я уже знаю, что происходит, когда ты доносишь на таких людей, как они. Когда ты раскрываешь секреты о тех семьях, о которых тебе не положено говорить, — вскидывает руку Лира. — Вся моя жизнь разрушена, потому что моя мать думала так же, как ты. И теперь из-за этого она гниет на шести футах под землей.

Ее голос дрожит, нижняя губа подрагивает, когда она поворачивается лицом ко мне в коридоре.

Я нахмуриваю брови.

— О чем ты говоришь?

Я предполагала, что ее мать умерла от сердечного приступа, может, в автомобильной аварии? Какое отношение они имеют к смерти ее матери?

Лира проводит рукой по своим вьющимся волосам, от дождя они пушатся, пальцы застревают в них, и она разочарованно вздыхает.

— Генри Пирсон — вот о ком я говорю. Отец Тэтчера. Мясник Спрингс. Он убивал и насиловал женщин. Держал их в своем подвале неделями, просто чтобы продлить пытку как можно дольше. Он делал с этими женщинами невыразимые вещи. И поскольку моя мать пыталась быть героем, пыталась быть похожей на тебя, она оказалась одной из этих женщин.

Я распахиваю глаза, пузырьки кислоты в желудке вызывают у меня тошноту.

Несколько недель назад это место было мечтой. Землей возможностей.

Но оно быстро превратилось в мой самый страшный кошмар.

— Она увидела, как он кладет тело в багажник, когда выходила на пробежку. Она сразу же обратилась в полицию, думая, что они что-нибудь сделают. Думала, что они защитят, — насмехается Лира, сильно прикусив нижнюю губу и глядя в потолок. — Но она поняла, что нет никого, кто мог бы защитить тебя от такого человека. Здесь негде спрятаться. Не от семей основателей.

Гневные слезы наворачиваются на ее глаза, собираются в уголках, а затем катятся по щекам.

— Я была там в ту ночь, когда он появился.

Я ахаю, прикрыв рот пальцами, как будто это может предотвратить конец истории Лиры.

— Он ворвался в дом, и моя мама посадила меня в свой шкаф. Мне нравилось спать с ней, когда я была маленькой. Она пыталась позвать на помощь, но это было бесполезно, он одолел ее. Я видела, что он сделал с ней, Брайар. Видела, на что способны такие мужчины, как они. Я видела смерть той ночью. Я лежала рядом с ней, пока на следующий день не пришла уборщица. Я видела, как она разлагается и разбухает. Видела все это. Я видела, что произошло, и пытаюсь предупредить тебя. Пытаюсь спасти тебя, умоляя ничего не говорить. Все закончится не так, как ты думаешь.

Слезы капают из ее глаз, стекая по подбородку на пол в коридоре нашего общежития. Я даже не знаю, что сказать. Как ответить на такое?

Последние два дня я только и делала, что приставала к ней с расспросами о том, что нужно кому-то рассказать, кому угодно, что мне нужно выпустить это из себя, но я не понимала, что это может сделать с ней.

Как я выложу все не тем людям, которые повлияют на ее и мою жизнь. Я никогда раньше не была в таком положении, находясь во власти кого-то другого. И ничего не могу сделать, чтобы защитить себя или Лиру. Мы не можем позвать на помощь или протянуть руку помощи. Мы одни.

Я задерживаю дыхание, тянусь вперед и хватаю Лиру за руку, показывая свою поддержку. Это неизвестное чувство в моем животе. Узлы нервов и беспокойства, потому что я не знаю, что будет дальше. Не знаю, каким будет мой следующий шаг, но мы сделаем это вместе.

Оставят ли они нас в покое? Закончат ли они то, что начали? Что они вообще делали, убивая кого-то? Что в их жизни было настолько плохо, что они решились на убийство?

Это были вопросы, на которые, как я боялась, никогда не получу ответов.

— Хорошо, я понимаю. Я ничего не скажу. Обещаю, — тихо шепчу я, притягивая ее в крепкие объятия.

Хотя я сама не до конца верю в свои слова. Я ничего не скажу, пока не буду уверена, что с Лирой ничего не случится.

Я закрываю глаза на мгновение, думая о том, как ужасно это должно было быть для нее. Кошмары, которые ей снились, ненависть, которую она испытывала, наблюдая, как Тэтчер вальсирует по кампусу. Знать, что из-за его отца она стала сиротой. В моем животе бурлила ярость за нее.

Лира обнимает меня в ответ.

— Как ты можешь смотреть на него, Лира? Почему ты все еще остаешься здесь? — спрашиваю я. Я бы на ее месте сбежала из этого города как можно скорее.

Она немного отстраняется, вытирая лицо от слез.

— Это трудно объяснить, но я чувствую себя ближе к ней, когда нахожусь здесь. Уехать отсюда — все равно, что бросить ее, а я не думаю, что еще готова к этому.