Я шмыгаю носом, вытирая сопли из-под носа рукавом рубашки, пытаясь разглядеть дорогу слезящимися глазами. Мой разум переполнен вопросами, сомнениями и страхами. Я устала от этого чувства.

Дорогая Валор,

Если ты открыла это, значит, я была тебе нужна, а меня там не было.

Это было неудачное свидание? Или у тебя были первые месячные? Ты беременна? Я надеюсь, твой отец сказал тебе предохраняться. Если бы я была там, я бы приготовила тебе чай. Я бы заварила тебе ромашковый чай с медом, лимоном и небольшим количеством молока. Я полностью верю, что это исцеляет все сердечные боли.

Я знаю, что письмо не утешит тебя так, как мое прикосновение или мой голос. Я знаю, что тысяча этих писем никогда не загладят ни секунды боли, которую я причинила тебе, но я хочу, чтобы ты знала, что я здесь. Когда ты будешь готова, независимо от твоего возраста, я все равно буду здесь. Я готова, когда бы ты ни была, ангел.

Пожалуйста, знай, что отпустить не значит любить меньше.

Я люблю тебя. Я скучаю по тебе. Я надеюсь увидеть тебя.

- Аннализа.

Еще одно слово и еще один выстрел в мое сердце. Я была эмоционально подавлена словами на бумаге. Открывай, когда это, открывай, когда-то. Я не просто открывала письма, я обнажала тьму в своей душе, которую пыталась похоронить годами.

Скажи мне, как получилось, что женщина по имени Аннализа могла заставить меня ехать четыре часа по адресу, в котором я даже не была уверена, что она больше не живет?

Что ж, я вам расскажу.

Судьба.

Я всегда знала, что у нас с Бишопом была эта связь. Я просто никогда не знала, как далеко ушла в прошлое эта связь. Видите ли, Бишоп всегда должен был быть моим Би, а я всегда должна была быть его Вэлли. Если раньше и были какие-то сомнения, то теперь они исчезли начисто.

Он всегда был моим безопасным местом, и мое сердце было домом, построенным только для него. Все говорят о том, как судьба сводит души вместе, но никто никогда не говорит о том, что происходит, когда жизнь разрывает их на части.

Эти души должны найти способ вернуться друг к другу. Каждый раз, когда мы пытались найти дорогу назад, что-то вставало на пути.

Может быть, это был способ Вселенной сказать нам, что мы не принадлежим друг другу. Что мы переросли друг друга. Наше время истекло.

Дорогая Валор,

Я пишу это, потому что, ну, мне нужна услуга.

Я знаю, что я не в том положении, чтобы просить тебя о чем-либо, учитывая все обстоятельства, но это важно. Кроме того, ты можешь даже не читать их, так в чем же вред?

Есть один мальчик, мальчик, за которым я ухаживала последние несколько лет. Мальчик, очень близкий и дорогой моему сердцу, является частью того хоккейного мира, который сейчас есть у вас в Чикаго. Его зовут Бишоп. Твой отец будет в восторге от него. Он отличный игрок, с трудолюбием чемпиона. Если есть шанс, что ты прочтешь это, присмотри за ним, хорошо, ангел? Так что, если по какой-то случайности вы пересечете ему дорогу, а у меня есть предчувствие, что так и будет, берегите друг друга. У вас с Бишопом будет много общего. Он немного старше тебя, но у вас общая проблема.

Вы оба выросли без матерей. Я знаю, что никогда не смогу загладить ту разбитость, которую ты чувствуешь внутри. Я никогда не исцелю то, что повредила. Но, может быть, вместе вы сможете исцелиться. Иногда он пытается вести себя сильнее, чем есть на самом деле, но я вижу это по его лицу. Он тоже скучает по своей маме. Заботьтесь друг о друге. Не могла бы ты оказать мне эту услугу? Обопрись на него, когда тебе грустно, и позволь ему сделать то же самое, когда ему грустно. Я думаю, что вы двое станете близкими друзьями, если сделаете это.

Я верю, что ты не позволишь ему попасть в слишком большие неприятности.

Я скучаю по тебе. Я люблю тебя. Я надеюсь увидеть тебя.

- Анна

Рев клаксона вырывает меня из моих мыслей. Я вижу яркие фары на своем лобовом стекле, отчего у меня перехватывает дыхание и я дергаю руль влево. Я делаю вдох, пытаясь вести машину и вытирая слезы. Я решаю, что одного предсмертного переживания на сегодня достаточно, и съезжаю на обочину дороги.

Я кладу голову на руль, вдыхая через нос и выдыхая через рот. Шок от всего происходящего обрушивается на меня в полную силу. Моя голова раскалывается от вопросов, от боли, от замешательства. Самый большой из них - Бишоп знает?

Знает ли он, что после всех этих лет моя мать была той женщиной, которая помогала его растить? Что мама, о которой я ему плакалась, все это время была прямо у меня под носом? Знает ли он?

Была ли вероятность, что после всего, через что мы прошли, он лгал мне прямо в лицо? От одной этой мысли мне захотелось блевать.