Я спешу внутрь и вижу, как она выбегает прямо через главный вход.

— Тиана! — Кричу я, направляясь за ней.

Cazzo, она быстрая.

Тиана направляется к дороге и, не обращая внимания на встречный транспорт, пересекает ее и ныряет в деревья, растущие на склоне горы.

— Тиана! — снова кричу я, следуя за ней в лес. — Тиана. Остановись!

На неровной местности я начинаю догонять ее, когда мимо меня со свистом пролетает пуля, врезаясь в ствол дерева.

— Cazzo!

Еще одна пуля попадает рядом с ногами Тианы, и она вскрикивает, падая на колени. Она вскакивает и продолжает бежать, крича:

— Пожалуйста, Армани! Остановись!

Она, блять, думает, что я в нее стреляю.

Остановившись на месте, я осматриваю окрестности и вижу мужчину, стоящего в трехста ярдах от нас.

Я открываю ответный огонь и замечаю Мишу, когда он бежит к мужчине. Зная, что он убьет ублюдка, я снова бросаюсь к Тиане.

Ей удалось увеличить дистанцию между нами, когда она несется, как заяц, по пересеченной местности.

Я вкладываю все силы в погоню и начинаю сокращать расстояние между нами.

— Тиана, подожди! — кричу я.

Она оглядывается через плечо, на ее лице застыл ужас. Она снова спотыкается, но продолжает бежать вперед.

Когда я оказываюсь рядом, то протягиваю руку, чтобы схватить ее, отчего она визжит и отскакивает в сторону. Я снова тянусь к ней и ухитряюсь схватить ее за рубашку.

Тиана разворачивается, и мое тело врезается в ее. Я быстро обхватываю ее руками и поворачиваю нас, чтобы основная часть удара пришлась на меня.

Как только моя спина ударяется о землю, она вырывается из моих объятий и отталкивается от меня.

— Прекрати! — Кричу я. — Я не собираюсь причинять тебе боль.

Она с трудом поднимается на ноги, и я хорошо вижу женщину, которую напугал. Слезы образовали дорожки на ее щеках, а дыхание участилось.

— Пожалуйста, — умоляет она, делая шаг назад. Ее рука прикрывает живот, где находится наш ребенок. — Ты можешь делать со мной все, что захочешь, когда я рожу ребенка.

Я медленно встаю, протягивая руку, чтобы показать ей подождать.

— Я не причиню тебе вреда, bella.

С крайней осторожностью в глазах она делает еще один шаг в сторону от меня.

То, как она смотрит на меня, разрывает мне сердце.

— Тиана, — кричит Миша, подходя к нам.

Она оборачивается и, увидев брата, бежит к нему. Она бросается в его объятия и начинает рыдать навзрыд.

А мне остается только стоять и смотреть, потому что я потерял право прикасаться к ней, когда угрожал ее жизни.

Глава 39

Тиана

Моя грудь горит, когда я прижимаюсь к Мише.

Я знала, что Армани придет за мной, но не ожидала, что он найдет меня так быстро. Когда я увидела, как он бежит ко мне, мое сердце чуть не остановилось от страха.

Все, о чем я могла думать, — это защитить своего ребенка.

— Я держу тебя, — говорит Миша. — Я убил этого ублюдка.

Какого ублюдка?

Я отступаю немного назад и оглядываюсь через плечо, видя, что Армани все еще очень даже жив.

Слава Богу.

Может, я и боюсь его, но все еще люблю его.

Чувствуя себя в безопасности рядом с Мишей, я спрашиваю:

— Кого ты убил?

— Парень, из-за которого все это дерьмо между тобой и Армани, — объясняет он.

Они нашли его?

— Где он? — спрашиваю я, желая увидеть лицо человека, который разрушил мою жизнь.

Когда Миша отходит от меня на шаг, я хватаю его за левую руку. Он немедленно обнимает меня и удерживает рядом с собой, пока мы возвращаемся в сторону дороги.

Я слишком беспокоюсь об Армани, который идет прямо за нами.

Когда я снова оглядываюсь через плечо, он говорит:

— Я не причиню тебе вреда.

Миша останавливается как вкопанный и хмуро смотрит на меня.

— Почему ты сбежала от Армани? — Затем он переводит мрачный взгляд на Армани. — Зачем тебе нужно заверять ее, что ты не причинишь ей вреда?

Дерьмо.

Я молчу, не зная, как отреагирует Миша, если я скажу ему причину.

Армани делает шаг вперед.

— Я напугал ее до смерти прошлой ночью.

Пальцы Миши сжимаются на рукоятке пистолета.

— Что ты сделал?

Молчи.

— Я направил на нее пистолет, — признается он.

Боже Милостивый.

Я бросаюсь к Армани, выставив руки между Мишей и мной.

— Сохраняй спокойствие.

В его глазах нет ничего, кроме яростной бури, когда он шипит:

— Не говори мне, блять, сохранять спокойствие.