Мамин плач преследует меня, пока я не оказываюсь на заднем сиденье Порше. Дверь захлопывается, и на мгновение вокруг меня воцаряется оглушительная тишина.

Меня парализует страх, когда я вижу, как Лео покидает особняк.

Боже, он словно оживший ночной кошмар.

Двери машины открываются, и пока он садится за руль, Массимо забирается на переднее пассажирское сиденье.

Дрожа всем телом, тяжело дыша и чувствуя, как бешено колотится мое сердце, я сижу неподвижно, пока заводится двигатель.

Какое-то движение снова привлекает мое внимание ко входу в особняк, и я вижу, как мама выбегает на крыльцо.

Порше начинает выруливать с подъездной дорожки, когда дядя Николо хватает маму и с силой заталкивает ее обратно в особняк.

От этого зрелища из меня вырывается рыдание, и я быстро прикрываю рот дрожащей рукой.

Боже, неужели это действительно происходит с нами?

Хейвен

Ужас сковывает меня, и я не могу понять, что происходит вокруг.

Когда Лео проезжает через массивные черные ворота, охраняемые вооруженными людьми, каждый мускул в моем теле болит от дрожи.

Я не могу ни о чем думать, мой разум затоплен шоком и страхом.

Машина останавливается, и когда Лео с Массимо вылезают из автомобиля, меня охватывает новая волна страха.

Я окидываю взглядом окрестности, виднеющиеся с заднего сиденья Порше. На склоне холма стоит красивый особняк, а слева от меня простирается океан, уходящий за горизонт. По ухоженному двору расхаживает еще больше вооруженных людей.

Дверь рядом со мной внезапно распахивается, и меня снова хватают за руку, вытаскивая из машины. Мои ноги все еще подкашиваются, и я спотыкаюсь, но быстро восстанавливаю равновесие.

Меня тянут к передней части машины, где стоит Лео, и когда он протягивает ко мне окровавленную руку, моя кожа покрывается мурашками от ужаса.

Он обхватывает мою ладонь, и от этого прикосновения меня охватывает леденящий душу холод.

Массимо отпускает мою другую руку, затем говорит что-то по-итальянски. Лео отвечает ему, после чего тащит меня к входной двери.

Оглянувшись через плечо, я вижу, как Массимо достает мои чемоданы из багажника.

Меня заводят в фойе, где висит большая хрустальная люстра. Холодок снова пробегает по моему телу, а дыхание становится прерывистым.

Лео отпускает мою руку, и я широко раскрытыми глазами наблюдаю, как он направляется в гостиную, залитую лучами послеполуденного солнца, расположенную на другой стороне фойе. Я также вижу раздвижные двери, ведущие на веранду с бескрайним бассейном. Создается впечатление, что он сливается с океаном.

Массимо заходит в дом, неся мой багаж, и я быстро отступаю в сторону, чтобы не мешать ему.

Мое тело дрожит, а взгляд беспокойно скользит по роскошному интерьеру. Я обхватываю себя руками и осторожно иду к дверному проему. Заглядываю в просторную кухню, после чего смотрю на Массимо, который несет мои вещи по лестнице на второй этаж.

Мое внимание вновь привлекает гостиная, где Лео стоит у стеклянного столика. Он наливает янтарную жидкость в стакан и, сделав глоток, поворачивает голову в мою сторону. Когда его темные глаза останавливаются на мне, мое сердце начинает биться еще быстрее, и я чувствую легкое головокружение.

— Иди сюда, Хейвен. — Его голос звучит как низкий рокот, от которого меня охватывает еще больший страх.

Что он планирует со мной сделать?

Я медленно иду вперед. Мой подбородок дрожит, и я не могу остановить слезы, которые текут по моим щекам.

Он больше не кажется мне самым привлекательным мужчиной, которого я когда-либо встречала. Теперь я вижу только опасного человека, способного убить меня в любой момент.

Мама пойдет в посольство. Ей помогут.

Услышав тяжелые шаги Массимо, я резко поворачиваю голову в его сторону. Он снова говорит по-итальянски, но я не могу разобрать ни слова. После ответа Лео Массимо выходит за дверь, оставляя меня наедине с этим ужасным человеком.

Стоя возле серого дивана, я держусь на безопасном расстоянии от Лео. В страхе я озираюсь по сторонам, снова восхищаясь роскошным интерьером и потрясающим видом на океан за панорамными окнами.

Лео продолжает сердито смотреть на меня, и это ужасно меня нервирует.

Тишина становится невыносимой, и слова срываются с моих губ:

— Зачем ты это делаешь?

Он медленно наклоняет голову, и это простое движение выглядит чертовски угрожающим.

— Сегодня я потерял хорошего человека из-за твоего трусливого кузена.

Черты моего лица напрягаются, и я изо всех сил стараюсь не разрыдаться, всхлипывая:

— Но я не имею к этому никакого отношения. Почему я?