На мне свободные брюки и топ на тонких бретельках, и на секунду я подумываю о том, чтобы переодеться во что-нибудь другое, но гневные крики усиливаются. По моей спине пробегают мурашки, и я надеваю удобные кроссовки. Спеша в ванную, я запихиваю все баночки в косметичку, а затем кладу ее в чемодан.

Я собираю свои вещи, разбросанные по комнате, и когда начинаю застегивать чемоданы, дверь с грохотом распахивается, и мама говорит:

— Пойдем, Хейвен. Быстрее!

Я беру с кровати свою сумочку и перекидываю ремешок через голову. Так она не соскользнет с плеча. Подхватив свой багаж, я выволакиваю два тяжелых чемодана из комнаты.

Когда мы спешим по коридору, я спрашиваю:

— Как мы спустим чемоданы по лестнице?

— Просто сбрось их, — резко отвечает мама, и в следующую секунду ее чемоданы летят вниз по лестнице.

Мои брови поднимаются, и когда мама выхватывает у меня один чемодан, я, не теряя времени даром, бросаю второй. Мы быстро спускаемся на первый этаж, где нас встречают дядя Николо, тетя Джада, Лучано и Лилиано, которые кричат во весь голос.

Я замечаю разбитую губу Лучано и порез над левой бровью.

Дядя Николо замечает нас и агрессивным тоном рявкает на маму:

— Вы никуда не уйдете.

Лицо мамы становится каменным, но в глазах читается страх.

— Я не знаю, в какие неприятности ты вляпался, но мы уезжаем.

Мы поднимаем наши чемоданы и ставим их на колесики, но тут снаружи раздается какой-то шум. Выстрел со двора заставляет меня замереть от страха.

Что, черт возьми, происходит?

Дядя Николо достает из-за спины пистолет и кричит:

— Лучано, выведи мать и сестру через черный ход. Бегите!

— Идем! — кричит мама, черты ее лица напряжены, как будто она вот-вот расплачется.

Мама быстро идет к раздвижным дверям, ведущим на веранду, а я следую за ней, но вдруг трое вооруженных мужчин штурмуют стеклянные двери, и мы все замираем на месте.

— О Боже! — выдыхаю я, чувствуя, как учащается мое сердцебиение.

Мама бросает багаж и, схватив меня за руку, тащит обратно к лестнице.

Мы даже не успеваем дойти до первой ступеньки, как входная дверь с грохотом распахивается. Сильный шок и страх пронизывают меня, когда Лео и другой мужчина, с которым он был на вечеринке, врываются в фойе. Оба одеты в черные брюки-карго и черные рубашки, а в руках у них по пистолету.

У Лео вся шея и предплечья в крови, и от этого зрелища мой страх возрастает до небес. Он поднимает руку, и мышцы под его золотистой кожей напрягаются.

Направляя оружие на дядю Николо, он рычит:

— Из-за твоего трусливого сына погиб один из моих людей.

Мама тянет меня вверх по лестнице, но тут мужчина позади нас кричит что-то по-итальянски, и пуля врезается в перила прямо перед мамой.

Вскрикнув, я хватаюсь за маму, когда сильный страх охватывает все мое тело.

В моей голове проносится образ мальчика, склонившегося надо мной. Я хватаюсь за его рубашку, и он, как щит, защищает меня от монстра, маячившего у него за спиной.

'Ш-ш-ш'.

В детстве мне снились кошмары, но я годами о них не вспоминала, поэтому сейчас воспоминание о нем только усугубляет ситуацию в миллион раз.

Насилие, разворачивающееся вокруг меня, стирает годы терапии, которые потребовались мне, чтобы избавиться от кошмаров.

Выстрел и мой крик привлекают внимание Лео. Его взгляд мельком останавливается на маме, а потом устремляется на меня.

Кто-то хватает меня за руку, и мама кричит:

— Нет! Отпустите ее.

— Прости, — слышу я голос Лучано откуда-то слева от меня. — Я запаниковал.

Мама начинает бить кулаками мужчину, который удерживает меня, и кое-как мне удается вырваться. Она притягивает меня к себе, и в этот момент раздается выстрел, сотрясая воздух.

Черт!

— Нееет! — рычит дядя Николо. — Прекрати! Давай поговорим.

Мой взгляд лихорадочно скользит по просторному фойе и гостиной. Я замечаю, что Лучано ранен в ключицу, и когда он падает на колени, тетя Джада и Лилиана подхватывают его.

Черт возьми!

Лео целится в них из оружия, а дядя Николо поднимает руки, показывая, что сдается.

Лео только что выстрелил в Лучано?

Сильный, леденящий душу ужас пронизывает каждый дюйм моего тела, вызывая головокружение.

Тетя Джада умоляет на итальянском, Лилиана безудержно плачет, а Лучано с болью сжимает ее плечо.

— Давай поговорим, — снова говорит дядя Николо, в его голосе слышатся осторожность и страх.

Я перевожу взгляд на Лео и вижу, как он качает головой.

— Ты же знал, что будет, если Лучано облажается.