Я въезжаю на машине в ворота его поместья, и когда останавливаюсь у входной двери, она открывается, и из особняка выбегает Леандро босиком.

Прежде чем Массимо успевает открыть дверь, Леандро просовывает руку в открытое окно и хватает коробку.

— Привет, Zio Лео.

Он бросается обратно в дом, а Массимо ворчит:

— Этот маленький засранец выжрет меня из дома.

— Он же растет, — вступаюсь я за своего крестника.

Мой правая рука выходит из машины и наклоняется ко мне.

— Заеду за тобой завтра в десять на встречу с Луиджи.

— Хорошо.

В дверях появляется Франка и машет мне рукой. Я отвечаю ей тем же, а затем говорю:

— Спокойной ночи.

Массимо похлопывает по крыше моей машины.

— И тебе. Напиши мне, когда доедешь до дома.

— Я буду там через десять минут. — Он бросает на меня многозначительный взгляд, и я вздыхаю: — Хорошо.

Я разворачиваюсь и медленно еду на своем Феррари обратно по подъездной дорожке к воротам.

Я не обращаю внимания на другие особняки в окрестностях, и вскоре они остаются позади. Проезжая по дороге, огибающей холм, слева от меня открывается живописный вид на луну, сияющую над океаном.

Когда я подъезжаю к единственному входу в мои уединенные владения, тяжелые ворота распахиваются, и я киваю двум своим охранникам, Эдоардо и Якопо. Заезжая на Феррари в один из гаражей, я наслаждаюсь громким ревом двигателя, прежде чем выключаю его.

Я вылезаю из машины и иду к двери, соединяющей гаражи с особняком. Заходя на кухню, я снимаю пиджак. Меня встречает тишина, нарушаемая лишь слабым шумом океана, пока я иду в гостиную. Свет автоматически включается, когда я прохожу по дому.

Из огромных окон от пола до потолка открывается вид на темную воду и мой частный пляж. Бросив пиджак на спинку серого замшевого дивана, я направляюсь к приставному столику, на котором стоят два хрустальных бокала и графин с моим любимым шотландским виски.

Я наливаю себе немного янтарной жидкости, но не успеваю сделать глоток, как мой телефон вибрирует, и я, посмеиваясь, вытаскиваю устройство.

МАССИМО:

Ты дома?

Я:

Да. Только что пришел.

МАССИМО:

Хорошо.

Я делаю глоток виски, наслаждаясь тем, как оно обжигает горло, а затем вздыхаю, когда приходит еще одно сообщение.

ДОМИНИК:

Ты будешь на собрании в среду?

Два года назад я заключил союз с четырьмя самыми влиятельными людьми в мире. Домиником Варга, крупнейшим торговцем оружием, и Сантьяго Кастро, который берет баснословные деньги за то, что вытаскивает людей из опасных ситуаций и выдает им новые удостоверения личности. Есть также Кассия Димитриу, глава греческой мафии, и, наконец, Энцо, который возглавляет синдикат в Португалии.

Мы все вложили деньги в остров у побережья Чили, который больше похож на курорт с ультрасовременной системой безопасности.

Хотя я знаю их уже давно, не могу сказать, что дружу с кем-то из них. Я знаю, что Доминик и Сантьяго – очень хорошие друзья, но Кассия, Энцо и я держимся особняком. Мы общаемся только по работе.

Честно говоря, Массимо стал моим самым близким другом после гибели Диего. Я избегаю сближаться с кем-либо, с тех пор как потерял лучшего друга и его семью.

Подойдя к одному из диванов, я сажусь и набираю ответ.

Я:

Лично приехать не смогу. У меня есть дела. Но подключусь по видеосвязи.

ДОМИНИК:

В последнее время все заняты. Энцо и Кассия тоже подключатся по видеосвязи. Я пришлю тебе ссылку на встречу. Могу я чем-то тебе помочь?

Я:

Нет, но спасибо. Увидимся в среду. Передавай привет Грейс.

ДОМИНИК:

Передам.

Я допиваю виски из стакана, встаю и возвращаюсь к окну. Лунный свет освещает океан, и я наблюдаю, как волны разбиваются о скалы по обе стороны моего частного пляжа.

Мои мысли возвращаются к предстоящему нападению на Вито Санторо, который открыто заявляет о своем намерении устранить меня, чтобы занять мое место. С меня хватит. Совсем скоро я разберусь с ним.

Следующая неделя обещает быть напряженной, но пути назад нет. На Санторо я продемонстрирую остальным, что ждет тех, кто осмелится выступить против меня. А если Лучано не придет, чтобы помочь с нападением, та же участь постигнет и Романо.

Единственный способ удержаться на вершине – это править с хладнокровной жестокостью.

Либо так, либо я окажусь на глубине шести футов в гробу, а я планирую пережить всех своих гребаных врагов.

Хейвен