После смерти их родителей я провела у них дома целую неделю. Я разогревала еду, которую приносили соседи, и следила, чтобы они ели. Я также поддерживала чистоту в доме и делала все возможное, чтобы хоть как-то облегчить им жизнь.

— До скольки Порша может остаться? — спрашивает Лэйни.

— Ее мама приедет за ней в двенадцать, — отвечаю я.

Лицо Лэйни мгновенно вытягивается.

— Жаль, что ты не можешь остаться подольше.

В следующее мгновение она заливается слезами, и я быстро встаю и оббегаю островок.

Обняв Лэйни за плечи, я прижимаю ее к себе и ласково говорю: — Мне так жаль, что тебе больно, моя милая. Ш-ш-ш. Я здесь.

— М-может Порша остаться подольше? — спрашивает она сквозь судорожные всхлипы.

— Конечно, — отвечаю я, слегка отстраняясь. — Я позвоню ее маме.

Слезы Лэйни утихают, и когда я убеждаюсь, что она успокаивается, я быстро иду наверх за телефоном. Я набираю номер Шарлотты, возвращаясь на кухню.

— Доброе утро, — бодро отвечает мама Порши.

— Доброе. Я звоню, потому что девочки хотели бы побыть вместе еще немного.

— Конечно. Во сколько мне забрать Поршу?

Неуверенно, я спрашиваю: — Может быть, перед ужином?

Лицо Лэйни озаряется надеждой.

— Отлично. Я буду около шести вечера, — говорит Шарлотта.

— Спасибо.

Завершив звонок, я сообщаю девочкам: — Порша может остаться до шести вечера.

После этого Порша берет Лэйни за руку и спрашивает: — Тебе лучше?

Лэйни кивает и кладет голову на плечо лучшей подруги.

— Да.

Снова сев за островок и взяв свою чашку кофе, я предлагаю: — Почему бы вам не переодеться из пижам? Потом сможете лечь на диван и посмотреть любимые фильмы.

Девочки кивают и, соскользнув со стульев, направляются вверх по лестнице.

Когда рука Истона ложится мне на спину, я пугаюсь и вздрагиваю. Он быстро отстраняется, и черты его лица напрягаются, когда он садится рядом со мной с обеспокоенным выражением.

— Все в порядке? — спрашивает он.

Я киваю и, заметив, что моя рука дрожит, ставлю кружку и крепко сцепляю руки на коленях. Я делаю глубокий вдох, чтобы собраться с силами, прежде чем натянуть на лицо улыбку. По крайней мере, я надеюсь, что это похоже на улыбку, когда я спрашиваю: — Ты хорошо спал?

Боже, мои нервы на пределе.

Истон склоняет голову и вместо ответа тоже задает вопрос: — Между нами все в порядке после того, что случилось прошлой ночью?

Нет. Даже близко нет.

Я быстро киваю.

— А ты что скажешь?

Истон бросает взгляд на гостиную и говорит: — Я в порядке.

Совершенно очевидно, что мы оба лжем.

Подняв руку, я провожу подушечкой пальца по ручке кружки, а затем шепчу: — Я просто хочу того, что будет лучше для тебя и Лэйни.

Проходит долгое мгновение, прежде чем Истон спрашивает: — А как насчет того, что будет лучше для тебя?

То, чего хочу я, не имеет значения.

Повернув голову, я встречаюсь с его серыми глазами, которые этим утром кажутся особенно мрачными.

— Возможность быть здесь, с тобой и Лэйни, делает меня счастливой.

Уголок его губ слегка приподнимается.

— Главное, чтобы ты действительно была счастлива.

Я выдавливаю из себя еще одну улыбку.

— Так и есть.

Меняя тему, Истон произносит: — Помнишь, завтра утром придут психотерапевты.

Я киваю, и когда он встает и тянется за пустыми тарелками девочек, я говорю: — Ты приготовил им завтрак. Я уберу.

— Просто сложи все в раковину. Фрэнсис будет с минуты на минуту. — Он, кажется, на мгновение колеблется, прежде чем уйти. — Я буду в кабинете, почитаю сценарии.

— Хорошо.

С тяжелым сердцем я смотрю вслед Истону, и как только он скрывается из виду, я с горечью вздыхаю.

Может быть, мне стоит поговорить с психотерапевтом о нас с Истоном. Мне бы сейчас точно не помешал совет.

Боже, как мне тебя не хватает, Рэйч. Ты бы точно знала, как исправить ту неразбериху, которую я устроила.

Я сижу на диване и нервно подергиваю ногой в ожидании, пока психотерапевт закончит сеанс с Лэйни.

Мой первый сеанс прошел настолько хорошо, насколько можно было ожидать. Реджина кажется приятной, и она заверила меня, что помогла многим людям справиться с прошлыми травмами, потерей близкого человека и неуверенностью в будущем.

Ей потребовались считанные минуты, чтобы уловить мою тревогу, и мы вскользь коснулись всего, с чем я борюсь. В основном она задавала вопросы, на которые я отвечала максимально честно.

Мы будем встречаться еженедельно, пока я не научусь лучше справляться со всем этим. Перед окончанием нашего сеанса она порекомендовала мне попробовать медитацию, практику осознанности и дыхательные упражнения, чтобы облегчить мою тревогу.

Заметив, что я напряжена как струна, я перестаю дергать ногой и делаю глубокий вдох, прежде чем медленно выдохнуть.

По одному вдоху за раз.

По одной задаче за раз.

По одному дню за раз.