– Духовное животное, – повторил Кассиус не как вопрос, а как неправдоподобное утверждение.

– Не представляю, как еще это описать, – раздраженно ответил Сорин. – На долгие объяснения нет времени, так что вот вам краткая версия. Я один из самых могущественных фейри во Дворах. Как у всех, кто обладает такой силой, у меня есть родственное животное, способное пересекать духовные плоскости. Это Амарé.

– Духовные плоскости? – в замешательстве переспросила Тава.

– Да. Феникс – это птица Аналы. Он может путешествовать между царствами. С его помощью я отправляю послания в земли фейри.

– У каждого фейри есть такая птица? – уточнила Тава.

– Нет. Только у самых могущественных. Они защищают и направляют своих фейри, а также не позволяют определенным духам и силам покинуть этот мир.

– А Скарлетт…? – Тава запнулась.

– Да, скорее всего, у нее будет такой же, если я сумею ее вытащить, – подтвердил Сорин. Амарé громко пискнул, и Тава подскочила от неожиданности. – Малик знает о том, что мы нашли? – Амарé захлопал крыльями и заворковал. Выходит, нет. – А Насима? – Феникс не издал ни звука, просто смотрел на Сорина.

– Ты можешь разговаривать с птицей? – скептически спросил Кассиус.

– Нет, не могу, – огрызнулся Сорин, – но у нас имеется некая форма общения.

Амарé заклекотал и, подлетев к окну, уселся на спинку ближайшего стула. Сорин подошел к окну и открыл его. Щелчок пальцами – и в вихре пламени появился кусок пергамента, который он привязал к лапке птицы.

– Отнеси это Брайару, друг мой. Лети быстрее ветра. Не дай им услышать. Не дай Сефарине услышать. Элиза будет здесь, когда ты вернешься завтра.

Феникс вылетел в окно, и через несколько секунд Сорин увидел вспышку света, дающую понять, что он покинул эти земли.

– Кто такая Элиза? – спросила Тава.

Сорин понял, что недооценивал ее. Она была тихой и замкнутой, но никогда ничего не упускала.

– Вы встретитесь с ней завтра. Сейчас она следит за тем, чтобы все было в порядке, когда будем вызволять Скарлетт, – ответил Сорин, возвращая внимание карте.

– Тебе кто-то помогает? Кроме тех, кто находится в этой комнате? – поинтересовался Кассиус.

– Да.

– Ей можно доверять?

Сорин поднял голову и встретил его взгляд.

– Я бы доверил ей собственную жизнь. Собственно, я уже так делал. Она предана мне.

Следующий вопрос задала Тава:

– Как тебя величают в землях, откуда ты родом?

– Полагаю, зависит от того, кто ко мне обращается, – ответил Сорин.

– Как бы к тебе обратилась Элиза? – вклинился Кассиус.

Сорин усмехнулся.

– Обычно Элиза величает меня засранцем. Иногда для разнообразия добавляет еще «гребаный идиот».

Все обменялись растерянными взглядами, кроме Нури, которая широко ухмыльнулась.

– По-моему, она восхитительна.

– Восхитительной она бывает крайне редко, – проворчал Сорин, – Как я уже сказал, вы встретитесь с ней завтра. А пока вам троим, – он кивнул брату и сестре Тинделлам и Кассиусу, – нужно подготовиться к сегодняшнему ужину. Мы с Нури решим, что делать с сиротами, чтобы, вытащив Скарлетт, не пришлось беспокоиться ни за чью безопасность.

– И тогда мы отомстим, – добавила Нури, и в ее глазах вспыхнул маниакальный блеск.

– Ты готова? Хорошо, – одобрительно протянул Микейл, входя в комнату, где держал Скарлетт.

Слуги одели ее в золотое платье, ниспадающее до самого пола. Оно имело рукава с буфами и низкий вырез на спине и в целом было простым и эффектным, хотя и не в ее вкусе. На талии серебряный пояс, на ногах серебряные туфельки. В ушах висели тяжелые серебряные серьги, а на шее духовный амулет – его ей разрешили оставить. Серебристые волосы завиты и свободно струились по плечам.

Она сидела на табурете у туалетного столика. Служанка подкрасила ей губы темно-красным и подвела глаза тушью. Микейл, не скрывая, окинул ее похотливым взглядом.

– Давай обсудим сегодняшний вечер, – произнес он, опускаясь на корточки перед девушкой. При этом он положил руки ей на бедра и посмотрел в лицо. Скарлетт слегка прищурилась, но не шевельнулась. – Кажется, ты слишком ушла в себя, – заметил он, заглядывая ей в глаза в попытке отыскать в них самую ее суть.

Она не произнесла ни слова.

– К нам на ужин придут твои друзья – и принц Каллан тоже.

Она никак не отреагировала. Лицо осталось безэмоциональным.

– От тебя требуется общаться с ними как обычно, – процедил он сквозь зубы. – Дай знак, что понимаешь мои слова.

Губы Скарлетт непроизвольно скривились в жестокой, коварной ухмылке.