Несколько часов спустя Скарлетт перешла по мостам и проскользнула в покои Сорина. Она бесшумно закрыла за собой дверь и крадучись пересекла гостиную. Боль в теле мучила ее все сильнее. Она понимала, что переусердствовала, просидев так долго за столом с Калланом, обмениваясь интересными фрагментами истории или исследований, которые им попадались. Напряжение между ними по-прежнему ощущалось, но иного можно было и не ждать.

Скарлетт осторожно открыла дверь спальни и шагнула внутрь. Сорин лежал в постели, где она его оставила. Она отстегнула кинжал с бедра и, сняв тапочки, задумалась, не принять ли горячую ванну, чтобы облегчить ноющую боль в груди.

– От боли прими отвар, который стоит на тумбочке, – раздался из темноты голос Сорина.

Она послала ему хмурый взгляд, но он усмехнулся и, встав с кровати, сам взял с тумбочки пузырек, откупорил и протянул ей.

– Когда ты понял, что я ушла? – спросила девушка, поднося флакон к губам. Добавление меда в некоторой степени маскировало горечь снадобья.

– Милая, я почувствовал, как ты встала с кровати, – ответил Сорин с ухмылкой, которую она смогла разглядеть исключительно благодаря отблескам пламени в камине.

– Быть того не может, – фыркнула девушка, возвращая ему пустой пузырек.

– Еще как может. Правда, я думал, что ты пойдешь в купальню, и не хотел, чтобы ты в очередной раз захлопнула дверь у меня перед носом. Когда через час ты не вернулась, я велел приготовить для тебя обезболивающую микстуру. Целительница добавила успокоительное, чтобы помочь тебе заснуть.

Закатив глаза, Скарлетт направилась к кровати. Черт побери. Как же больно.

– Странно, что ты не попытался остановить меня, когда услышал, как я выхожу из комнаты, – пробурчала она, безуспешно пытаясь скрыть гримасу боли.

Она не стала сопротивляться, когда Сорин осторожно взял ее на руки и отнес к кровати.

– Скарлетт, я понимаю, тебе трудно принять чью-то заботу. И стремление фейри оберегать для тебя в новинку – это иной уровень отношений. Мне пришлось призвать на помощь весь свой самоконтроль, чтобы позволить тебе покинуть эту комнату и не уложить тебя обратно в постель, хоть и знал, что ты вернешься в таком состоянии, – едко заметил он, укрывая Скарлетт одеялом и подтыкая его со всех сторон. – Но я стараюсь.

– Тебе не идет образ курицы-наседки, – негромко заметила девушка, чувствуя, что отвар начинает действовать.

– Я запомню, – с мягкой усмешкой сказал он, забираясь на другую сторону кровати.

– У меня никак не получалось уснуть. Мне было неспокойно, – пробормотала она в темноту.

– Знаю, милая, но, быть может, провести в библиотеке один час было бы разумнее, чем целых три?

– Ты в курсе, где я была?

– Я принц этого дворца, Скарлетт, а ты принцесса. Каждый ночной часовой, мимо которого ты проходила, передавал мне сообщение.

– Почему ты не сказал мне, что Каллан добровольно пошел с Талвин? – спросила она.

Ей хотелось перекатиться на бок, чтобы лечь к нему лицом, но понимала, что это невозможно, поэтому удовлетворилась поворотом головы.

Сорин, похоже, догадался о ее желании и, приподнявшись на локте, посмотрел на нее сверху вниз. Лежать в темноте, глядя в его золотистые глаза, было куда более интимно, чем целоваться.

– Он тебе признался?

– Да. А ты почему промолчал?

– Потому что знаю, что он для тебя важен. Не хотел, чтобы это признание еще сильнее разрушило ваши с ним отношения.

– Думаю, он до сих пор надеется, что все вернется на круги своя, – заметила Скарлетт чуть слышно, чувствуя, как ее клонит в сон.

– Полагаю, ты права, – согласился Сорин, успокаивающе поглаживая ее по щеке и скуле.

– Ума не приложу, как сказать ему о том, что… что я не уверена, вернусь ли в Бейлорин, когда мы отправим его домой, – пробормотала девушка. Отяжелевшие веки грозили вот-вот опуститься.

Палец Сорина замер на долю секунды.

– Вот как?

– Он что-то изучает. В библиотеке, – добавила Скарлетт, почти не отдавая себе отчета в том, что говорит.

– Что именно?

– В основном историю.

– Историю, значит? – весело переспросил Сорин.

– Да. Он также интересуется близнецовым пламенем и родственными душами.

На этот раз пальцы Сорина замерли и больше не возобновили движение. Почувствовав это, Скарлетт открыла глаза и увидела, что он пристально на нее смотрит.

– И что он узнал?

– Мы это почти не обсуждали. – Ее разум был настолько замутнен отваром, что она не сумела прочитать выражение его лица, хотя, скорее всего, читать там было нечего. Поэтому она продолжила: – По его мнению, кто-то из местных считает меня своим близнецовым пламенем или родственной душой, и поэтому вы все так меня оберегаете. Но я не могла открыть ему правду.

– Какую именно? – медленно спросил Сорин.

– Что вы все называете меня принцессой и поэтому так со мной носитесь, – пояснила Скарлетт с улыбкой.

– Ты и есть принцесса, – возразил он, возобновляя успокаивающие поглаживания ее лица.