Опыт подсказывал, что в ближайшие дни ее рацион, скорее всего, станет скудным. Она почти ничего не ела, но у нее также не было аппетита после того, как ее поймали.

Теон кивнул и вышел из ванной. Тесса вздохнула и встала, но вместо того, чтобы последовать за ним в спальню, она прошла через гардеробную в свою маленькую комнату. Она нахмурилась, обнаружив, что на кровати не хватает одеяла. И, прежде чем она успела спросить об этом, Теон позвал ее из другой комнаты:

— Сегодня ты там не будешь спать.

Она напряглась и ворвалась в его спальню. Он откинул одеяло на своей кровати, прежде чем повернуться, чтобы поставить телефон на зарядку на прикроватной тумбочке.

— Где мое одеяло? — спросила она.

— Я его отнес в конюшню, чтобы Кацела и Ригель могли узнать твой запах и выследить тебя в лесу. Можно предположить, что оно все еще там, — спокойно ответил он.

— А что я должна использовать в качестве одеяла?

— На кровати их достаточно, — сказал он, многозначительно взглянув на одеяло.

— Я не собираюсь спать с тобой в одной кровати.

Теон пристально посмотрел на нее, и Тесса съежилась, увидев, как потемнели его радужки.

— Ты спишь со мной, Тесса. Тебя не было несколько часов. Связь требует нашей близости прямо сейчас, несмотря на то что мы ехали верхом на Осирисе и то, что мы делали на столе. Так что да, ты будешь спать со мной в этой кровати сегодня ночью. Ты будешь спать со мной в этой кровати в обозримом будущем, потому что ты мой Источник! И это то, что от тебя требуется.

Тесса открыла и закрыла рот, не зная, что на это сказать. Она смотрела, как он забирается в кровать.

Бросив на нее проницательный взгляд, он сказал:

— Ложись спать, Тесса. Если я так устал, то ты наверняка истощена после того, как полдня бродила по лесу. — когда она все еще не пошевелилась, он вздохнул. — Не заставляй меня очаровывать тебя. Завтрашний день будет тяжелый для нас обоих. Тебе не мешало бы хорошо выспаться.

— Почему завтрашний день будет тяжелым? — спросила Тесса, запнувшись на этом единственном слове.

— Потому что завтра мы обсудим вчерашний ужин. То, что произошло сегодня. И как все изменится в будущем, и все, что происходило между этим. А теперь ложись спать.

Теон настороженно наблюдал за ней, когда она, наконец, начала двигаться. Он следил за ней до самой кровати, и она устроилась на самом краю, как можно дальше от него. Раздался еще один громкий вздох, прежде чем его рука обхватила ее за талию и потянула через кровать.

Она попыталась сопротивляться, но ее тело не слушалось. Вместо этого все мышцы расслабились, и она прижалась спиной к его обнаженной груди. Он просунул другую руку под нее, обхватил ее за плечи, прижимая к себе. Когда она положила голову на его плечо, ее глаза почти сразу закрылись, и она почувствовала легкое прикосновение губ к своей макушке.

Эмоции бушевали в ней. И, хоть убейте, она не могла понять, какие из них были ее собственными, а какие навязаны связью. У нее возникло сильнейшее желание извиниться перед ним за этот день. Если он испытывал хотя бы половину тех мучений, которые она ощущала при каждом своем шаге, она знала, что ему было также больно.

Хотя, похоже, у него все было иначе.

Но, с другой стороны, возможно, сегодняшние извинения смягчат удары, которые обрушатся на нее утром. Казалось, она всегда быстрее получала право на питание в поместье, когда сразу же признавала свою вину. Даже если на самом деле не имела этого в виду.

Глубоко вздохнув, она прошептала:

— Теон?

— Не сегодня, Тесса. У меня нет сил разбираться с этим сегодня вечером, — пробормотал он.

Губы Тессы изогнулись в недовольной гримасе.

Что это значило?

У него не было сил продолжать этот разговор? Или вообще общаться с ней?

Ты доставляешь слишком много проблем.

— Но я…

— Довольно, Тесса, — резко оборвал он ее. — Этим займемся утром.

Тесса не ответила.

Только кивнула головой, чтобы выразить свое понимание.

Она поняла, что Теон заснул, когда его дыхание стало глубоким и ровным. Но она все еще не спала, ее мысли блуждали и представлял все способы, которыми Теон мог бы наказать ее завтра. Воображение запуталось, и она кружилась по спирали, пока не обнаружила, что считает.

Раз, два, три.

Это одна из тех вещей, которую она начала делать, когда была моложе и терпела все методы, которые использовала мать Корделия, пытаясь исправить ее. Это вошло у нее в привычку, и она постоянно ловила себя на том, что считает, когда ей нужно отвлечься. Она считала секунды, говоря себе, что может сделать все, что угодно, лишь бы продержаться еще секунду.

И еще.

И еще.

Еще одна секунда превратилась в минуту.

Минута — в час.