— Если Детям Ночи должны оставаться в Подземелье, почему они были здесь? Почему они…

— Охотились за тобой? — закончил Лука. — Теон уже объяснял тебе это. Тебя могут использовать против него, а через него и против королевства Ариуса. За тобой всегда будут охотиться, Тесса.

— Вампиры? — она опешила.

Лука небрежно пожал плечами.

— Вампиры, присягнувшие определенному королевству. Наемники. Кто-то пытается снискать расположение Лорда или Леди королевства. Любо те, кого наняли из Наследия для выполнения грязной работы.

— Я должна просто смириться с тем, что на меня охотятся?

— Нет. Ты научишься защищать себя, — парировал Лука. — Ты научишься контролировать свою стихию, когда она проявится. И ты укротишь часть своей дикости.

Она не потрудилась сказать ему, что это не сработает. Не потрудилась сказать ему, что мать Корделия годами пыталась научить ее самоконтролю. Не потрудилась сказать ему, что она не стоит затраченных усилий и нервов. Он и сам скоро это поймет.

Дверь открылась, и Тесса заставила себя не обернуться на звук, вместо этого оглянулась через плечо и увидела входящего Акселя. Он также одет в спортивный костюм, а в руке он держал полупустой протеиновый коктейль.

— Давайте покончим с этим, — проворчал он. — Мне нужно еще кое-что сделать.

Серьезно, что с этой задницей сегодня стряслось?

— У тебя получилось? — спросил Теон.

— Я же сказал, что получилось, — парировал Аксель, извлекая из сгустка тьмы нечто, что Тесса могла описать только как палку. Тонкая черная палочка. — Ты уверен в этом?

— Это была твоя идея, — ответил Теон.

Аксель вздрогнул, его взгляд метнулся к Тессе, прежде чем он быстро отвернулся. Затем он протянул палочку Теону. Ее Хозяин, не колеблясь, выхватил ее у него и направился к ней. И внезапно Тесса ощутила всю силу их связи Источника. Это было так, словно она вдруг почувствовала, как они провели в разлуке несколько часов, и это оказалось слишком сильным ощущением.

Она судорожно вздохнула, ее колени подогнулись. Тесса упала на колени. Связь внутри нее стала неистовой, а кожа гудела, словно что-то пыталось пробиться к нему. Нахлынули воспоминания о прошлой ночи. О том, как он прикасался к ней своей магией. О том, что он точно знал, как довести ее тело до предела.

Она не замечала, что Лука удерживает ее. Только когда пальцы Теона скользнули по ее телу, стягивая пояс спортивных штанов для бега, обнажая бедро.

— Теон, — выдохнула она.

Он по-прежнему ничего не говорил ей. Он всего лишь поднес эту палочку к ее коже. Но она слишком поздно поняла, что это совсем не палочка. Это стилус. Такой же жрицы использовали для нанесения меток. Они были единственными, кто имел на это право, но ей уже сообщили, что нашли способы обойти это. Так Лука стал Хранителем Теона.

— Теон, остановись! — закричала она.

Она мало что знала о метках, но понимала, что их нужно наносить с определенной точность. Одна ошибка, малейший изъян, могли полностью изменить предназначение метки.

— Теон, пожалуйста. Мне жаль. Пожалуйста, не надо!

Но черное пламя, охватившее ее горло, грудь, ноги, заставило ее замереть, и она поняла, что снова беспомощна. Она ничего не могла поделать, кроме как позволить этому случиться.

Никто не спасет ее.

Никто не защитит ее.

Никто не остановил бы их точно так же, как никто не остановил бы мать Корделию.

Никто не остановил тогда жрицу.

И еще один осколок ее души разбился вдребезги, когда она обмякла в объятиях Луки.

Брови дракона тут же нахмурились, и он перевел взгляд на нее:

— Тесса…

Но она уже прокручивала в голове текст песни, ожидая, когда все закончится.

Еще секунда.

Еще одна минута.

Еще одна песня.

Вот что она сказала себе, почувствовав, как Теон обжег ее кожу. Она не вздрогнула. Не закричала. Не заплакала.

Только пустота.

Пустота, когда он передал стилус Акселю и позволил ему нарисовать метку на своем бедре в том же месте. Пустота, когда то же самое было сделано с Акселем и Лукой.

Три абсолютно идентичные метки.

Она могла лишь предполагать, что они совпадают с той, которую Теон нанес ей.

Пустота, когда Теон достал кинжал и потянулся к ее руке.

Пустота, когда он провел лезвием по ее коже, и Лука собрал ее кровь в чашу.

Она по-прежнему ничего не чувствовала, когда Лука передал чашу Теону, и тот выпил все до дна, казалось, содрогаясь всем телом от облегчения.