Я сразу же задумываюсь: «Как, чёрт возьми, Белевич получил мой номер?» И тут же возникает второй вопрос: «Хочу ли я вообще пойти?»

После всего, что произошло, знаю, что это рискованно. Но кусочков пазла по-прежнему не хватает, и никто не собирается мне их приносить. Придётся самой их найти.

Ещё есть моя репутация… Белевич получил для меня приглашение на Гран-при. Если я не появлюсь, — как это отразится на мне? Я знаю, что могу найти отговорки. Но после того, как он сделал всё возможное, чтобы получить приглашение, он мог сказать, что я слишком боялась, чтобы появиться. Покер по-прежнему остаётся мужским клубом. И какая-то часть моего эго хочет показать им, что я всё ещё лучший игрок.

В конце концов, это моя работа. Если я перестану играть в покер, мне придётся найти другое занятие, а у меня никогда не было терпения обучать онлайн начинающих игроков.

Дело не только в деньгах. Я не могу жить без цели и задачи. Покер помогает мне оставаться собранной и сконцентрированной. К тому же этот навык удерживается на таком уровне только при постоянной практике. Гран-при — это идеальный способ доказать всему миру, что я не только лучшая женщина-игрок в покер, но и нет мужчины, которого я не смогла бы победить.

Получается… Я должна пойти. Для себя и для того, чтобы узнать, какую информацию утаивает Белевич. Я была бы идиоткой, если бы побоялась рисковать.

Приняв решение, я набираю ответ:

«Встретимся там. Лучше принесите больше пяти миллионов».

Я встаю из постели и замечаю свой халат, лежащий поперёк стула, стоящего у раздвижных стеклянных дверей. Я хватаю его и засовываю руки в длинные рукава, а потом выглядываю за занавеску, чтобы увидеть джакузи. В утреннем свете оно кажется не менее декадентским. Этот опыт определённо нужно включить в мой список повторений.

Бодрым шагом я выхожу из спальни на поиски мужа. Сначала я проверяю кухню — его там нет. И нет сидящим за завтраком во внутреннем дворике.

Куда, чёрт возьми, он делся?

Его кабинет. Я иду обратно по коридору и стучу. Через несколько секунд получаю ответ:

— Войдите.

Внутри Фордж сидит за огромным столом. Сквозь открытые шторы проникает солнечный свет. Он поднимает голову. Первое, что я замечаю — это то, что его волосы в беспорядке, как будто он снова и снова ворошил их пальцами.

— Что-то случилось? — спрашиваю я.

— Ты что-то хотела? — сегодня утром его привычка отвечать вопросом на вопрос цветёт и пахнет.

— Просто интересно, где ты был. Ты завтракал?

— Нет. У меня были дела. — Его тон резок, а осанка жёсткая.

Я подхожу к столу, заваленному папками и документами.

— Что случилось?

Тёмно-серый цвет его глаз похож на облачную стену урагана. Почти чёрный и совершенно зловещий.

— Почему ты считаешь, что что-то случилось?

— Потому что ты не отвечаешь на мой вопрос. Ты уворачиваешься.

От его защитной реакции сжимается горло. Я чувствую, будто стою перед незнакомцем, а не перед мужчиной, который прошлой ночью обещал, что сможет нести бремя моих проблем.

Фордж скрещивает руки на груди и смотрит так, словно только и хочет, что вышвырнуть меня из своего кабинета. Внутри меня вянет то, что только начало расцветать.

— Всегда будут вещи, которые я не смогу тебе рассказать, Индия.

Отходя назад, я имитирую его позу, скрещивая руки на груди. Но в моём случае это защитный жест.

— Я не прошу ключи от замка. Ты выглядел расстроенным. А я вела себя как порядочный человек, спрашивая всё ли в порядке. Не волнуйся, я больше не повторю эту ошибку.

47

Фордж

Сегодня рано утром я не ожидал получить от своего механика вертолётов такое сообщение:

«Вертолёт починили, но нам нужно поговорить. Не думаю, что это произошло случайно».

Я провёл последний час в своём кабинете, пытаясь выяснить, как, чёрт возьми, кто-то мог повредить мой вертолёт.

У меня уже есть подозрения насчёт Кобы. У него был к нему доступ. Но я не стану обвинять его без доказательств. Тем более, что пока он был на острове нет записей с камер наблюдения с ним возле вертолёта.

После допроса пилота у меня по-прежнему нет никаких ответов, за исключением того, что он оставил вертолёт без присмотра только на десять минут после приземления на Майорке, чтобы сходить в туалет.

А значит целью был не я, а Инди.

Моя интуиция подсказывает, что Фёдоров ни черта не позаботился об угрозе, из-за которой похители Саммер. И я не думаю, что де Вир работает один. Он ничего не выиграет, причиняя ей вред, кроме того, что это ударит по мне. Хотя… учитывая мой план «создавать ему кучу мелких неприятностей», который я реализовывал последние десять лет, может, именно это он бы сделал.