Они дуются, но отступают. Инди не отпускает меня. Она крепко держит меня, когда мы подходим к Голиафу и к лодке.

— Я не делюсь, — бормочет она. — И это касается женщин, за которых нужно платить.

Я смотрю на её лицо, всё равно великолепное, даже если губы плотно сжаты.

— Мы уже с этим разобрались ранее. Я был с тобой абсолютно честен. Ты — всё, что мне нужно.

42

Индия

Кирпичик за кирпичиком стена вокруг моего сердца рушится. Я не могу достаточно быстро восстановить её, чтобы удержать себя от ревности, которая пронзила меня при мысли о том, что Джерико примет предложение одной или обеих женщин.

Я никогда такого не чувствовала раньше. Совершенно иррациональное чувство. Ну, за исключением случая с Джульеттой…

Но зеленоглазый монстр, вырвавшийся на наружу в этот раз, был ещё сильнее. Потому что я чувствую то, чего не должна была.

Меня не должно было волновать, что и с кем делает Фордж. Но мне отчаянно не всё равно. И то, с какой скоростью он бросился спасать Аланну и всё уладил… Если бы у меня была возможность потерять голову в такой ситуации, я бы так и сделала.

Это ставит меня в очень опасное положение: наблюдать, как стены, о которых я заботилась, так упорно превращаются в пыль. Когда их не будет, ничто не защитит меня от того, что я безрассудно влюблюсь в этого мужчину. Это был бы самый глупый поступок, который я могла бы сделать, потому что я уже сказала ему, что хочу развестись.

Солёные брызги с океана должны помочь очистить голову, пока мы возвращаемся на Исла-дель-Сьело. Но они не особо помогают. Когда мы причаливаем и Фордж помогает мне выйти из лодки, я всё ещё в полном беспорядке. Я не знаю, хочу ли я отстраниться от него или держаться крепче. Мои инстинкты не работают. Я больше не знаю правильного ответа.

Кто бы мог подумать, что у меня будет с этим проблема?

Я вытаскиваю свою руку из его, пока мы идём к вилле, даже если не хочу. Но должна. Мне нужно сохранить между нами некоторое пространство после этой голокружительной ночи, чтобы разобраться в своих чувствах и отойти от случившегося. Мои эмоции сейчас слишком на пределе. Я не уверена, что хочу столкнуться с ними.

— Пойду приму душ и приготовлюсь ко сну. Я устала. — Я брасаю слова через плечо и пытаюсь сбежать, но Фордж снова хватает меня за руку.

— В чём дело? — морщинки вокруг его глаз становятся глубже, пока он изучает меня.

— Ни в чём, — отвечаю я, но это звучит как ложь, даже для меня. Я дёргаю его за руку, но он усиливает хватку и заставляет меня остановиться.

— Когда женщина говорит, что всё в порядке, что-то как правило совсем не в порядке… Это из-за де Вира и того, что он сделал сегодня вечером? — голос моего мужа становится более резким, когда он произносит имя Бастиена.

— Что? Нет. Конечно нет. — По крайней мере, большая часть моего ответа честна, потому что до этого момента я не думала о следующем уровне попытки предательства Бастиена. Но сейчас целая волна эмоций захлестнула меня.

Бастиен послал людей разрушить квартиру Аланны. Он пытался подстроить мой арест за торговлю наркотиками. Он пытается уничтожить меня, потому что я связана с Джерико. Я ничего не могу с этим поделать.

— Что же тогда? — бледный свет луны отражается от взлохмаченных чёрных волос Джерико. Я не могу заставить себя встретиться с ним взглядом. Он видит меня насквозь.

Я вытаскиваю пальцы из его рук и закрываю лицо обеими руками.

— Я не знаю. Мне нужно немного времени и пространства, чтобы понять, что чёрт возьми происходит, потому что я точно не знаю, как справиться со всем этим. Это уже слишком. Я даже больше не узнаю свою жизнь. Всего этого чертовски много!

Мой голос звучит измотанно, а слёзы жгут глаза. Я не собираюсь плакать перед ним. Я не собираюсь снова ломаться.

Я делаю два шага, чтобы убежать. Мои лёгкие вздымаются, когда я втягиваю воздух за воздухом, голова кружится, но руки Джерико обхватывают меня за талию. Он притягивает меня к себе, затем обхватывает руками мой живот.

— Отпусти меня! — я отталкиваю его руки, даже несмотря на то, что часть меня чувствует себя более уверенно в них.

— Я не отпущу тебя, Инди. Не так.

Мои руки безжизненно опускаются. Я стою спокойно, словно боюсь пошевелиться, потому что разобьюсь на сотни кусочков, как моя жизнь, и я никогда не смогу снова собрать себя.

Джерико крепче обнимает меня, притягивая спиной к себе, пока тепло, исходящее от его тела, не согревает мою кожу. Прижав подбородок к моей макушке, он говорит успокаивающим тоном: