Я украдкой глянула на повергнутого противника. Несколько людей, кажется, пытались привести его в чувства. Внутри меня всё вновь туго и болезненно сжалось. Не уверена, что я смогла бы часто посещать это место. Но кое-чем оно всё же мне помогло.

— После такого устрашающего представления я уж точно больше не стану бояться воспоминаний, что касаются нападения в баре, — вдруг призналась я.

— На это и была сделана ставка, — ответил Давид без тени ликования или самодовольства, что так бы и говорило: «смотри, какой я молодец и тонкий стратег». — Такие вещи могут очень долго не забываться, — серьезным тоном продолжил Давид. — Поэтому вышибаем клин клином.

— Это помогло, — я улыбнулась и с благодарностью приняла эту нетривиальную форму заботы.

Пусть время и не стояло на месте, но я всё равно моментами возвращалась мысленно к тем подонкам. Вообще ко всей той ночи. Сашка вот только через пару дней будет выписываться из больницы. Такая жестокость была для меня сродни обуху по голове. Но сейчас я понимаю, что она есть везде, лишь скрывается под разными личинами и подчиняется различной мотивации.

— Точно всё в норме? — Давид сосредоточенно посмотрел на меня, затем протянул ладонь и коснулся костяшками пальцев моего лба.

Я замерла на месте и затаила дыхание. Оказалось, достаточно одного лишь незначительного прикосновения, чтобы внутри меня взвилась настоящая буря. Сердце отзывчиво забилось чаще.

— Абсолютно, — бодро ответила я.

Давид убрал руку. В зале снова включили свет. Пока мы ожидали, когда принесут мой выигрыш, к Давиду неожиданно подошли несколько мужчин. Трое. Всем примерно лет по тридцать.

— Ну как вам сегодняшний бой? — вежливо спросил тот, который стоял по центру и вероятно являлся главным в троице.

— Достойно, — расслабленно ответил Давид.

Учитывая то, что он остался вальяжно сидеть на своем месте, прибывшие явно были либо в подчинении, либо в непостижимой для меня иерархии, ниже по статусу.

— Давид Андреевич, я… мы хотели у вас помощи попросить. Нас к вам направили. Мой дядя. Он при мэре работает. Сказал, что по части задолженностей вы всем здесь управляете.

— Ну? — без особой заинтересованности спросил Давид, опустив одну руку на стол.

— Мы с братьями вложились в строительство торгового центра. Теперь нас кинуть хотят. Вернее, уже кинули. Зелень всю подчистую себе, а результата нет.

— Сегодня я вне работы, — Давид с хрустом размял шею.

— Понимаем-понимаем, — тут же отозвался мужчина и сложил руки за спиной.

— Держи, — Давид вынул из внутреннего кармана куртки визитку. — Это номер Толика. Он мой помощник. Созвонитесь с ним на днях. Обрисуйте ему ситуацию. Я потом посмотрю, что можно будет сделать.

— Огромное спасибо вам, Давид Андреевич, — мужчина радостно и облегченно улыбнулся.

На секунду мне показалось, что он вот-вот бросится Давиду руки целовать.

— Всё. Хватит-хватит. Дяде привет от меня передавай.

— Обязательно!

Как только троица ушла, нам тут же принесли мой выигрыш. Небольшой, потому что и ставка была почти минимальной, но всё равно приличный.

— Идем, — заявил Давид, поднимаясь из-за стола.

— Домой? — спросила я, в глубине души надеясь, что мы еще немного задержимся в городе.

— А ты хочешь еще прогуляться? — Давид пропустил меня чуть вперед и опустил ладонь мне на поясницу, направляя к выходу.

— Посмотри, какой замечательный вечер! — ответила я, когда мы вышли на улицу. — Ветра нет. И небо чистое. Но, если у тебя есть дела, — я обернулась к Давиду.

Он всё это время внимательно рассматривал меня. Даже как-то слишком, будто увидел что-то такое во мне, что ужасно его заинтересовало.

— Хорошо, — ответил Давид и убрал с моего лица прядь волос.

В его прикосновении не ощущалось ни стеснения, ни осторожности. Давид был абсолютно уверен в себе и в том, что делал. Если он не перестанет так на меня смотреть, то мое сердце упорхнет куда-то в неизвестном направлении. Давид ничего не требовал от меня. Он отлично балансировал между напором и соблюдением личных границ, нагло не стремясь их поскорей переступить.

Вот, почему у меня с Сашкой в свое время ничего так и не развилось, остановившись на отметке «дружба». Он требовал. Каждое его движение или предложение уже несло в себе стремление получить большее. Перед нападением Сашка уже выдвигал мне претензии, хотя между нами ничего не было. И это меня подсознательно отталкивало. А Давид, будто чувствуя это, сохранял баланс. Это было удивительно. Как такое возможно, что два абсолютно разных и незнакомых прежде человека, так тонко ощущают друг друга?

Я не верю в судьбу. Но, что как не она, вынудило меня в тот зимний вечер обратить внимание на Давида, а потом нелепо и неумело попытаться защитить в драке?