— Лично с ним ездила. Нет там ничего. Консультировалась с юристами, показывала бумажки. Всё производство встало, понимаешь? Из-за гребаных наклеек и пяти копеек. Макс улаживал одним звонком проблемы и гораздо посерьезней этих.

Невольно вспоминаю инцидент с Оксаной и попыткой меня покалечить. Даже дело возбуждать не стали. Благодаря влиянию Макса, она продолжила спокойно жить свою жизнь в то время, как я от боли чуть на стену не лезла.

— Думаешь, это он всё устроил?

— А кто же еще? Долго же готовился. Уверена, подключил все свои связи. Землю носом рыл, искал за что зацепиться. Думаю, будь у Наиля действительно какие-то серьезные нарушения в работе, проблемы у нас начались намного раньше.

Я опускаю взгляд на свои руки. Они лежат на столе и стиснуты в кулаки. Стиснуты так сильно, что костяшки напрочь побелели.

— Звонила всем, кому могла, — тихо признаюсь.

Мне стыдно и неприятно выглядеть беспомощной и беззащитной. Если бы могла в одиночку помочь Наилю, никого тревожить не стала. Но у меня банально нет другого выхода.

— Отказались даже просто выслушать.

— Потому что не хотят ссориться с Максом? — догадалась Мира.

— Да.

— Ну и пусть катятся к чёрту. Ян обязательно вам поможет. У него своих знакомых хватает.

Мира аккуратно накрывает один мой сжатый кулак своей теплой ладонью. Мне хочется быть сильной и бесстрашной сукой, но не могу. Напряжение смешивается с чувством вины и снова давит, давит, давит.

— Это всё из-за меня, — шепотом озвучиваю факт, который ржавым гвоздем вспарывает мое сознание на протяжении последней недели. — Я знала, что Макс просто так не успокоится, но всё равно даже подумать не могла… Каким же монстром он на самом деле окажется.

— Перестань. Наиль тоже знал, что делает. Ты же не скрывала, что замужем. А то, что Макс оставить тебя в покое не хочет, говорит только о его неуверенности и неуравновешенности. Здесь нет варианта, где вы могли бы спокойно развестись.

— Мне от этого не легче, — качаю головой и всё-таки постепенно разжимаю свои кулаки.

— Понимаю, родная, — Мира садится чуть ближе и обнимает меня. — Ты сильная, я знаю. Выдержишь, а мы тебе поможем.

Будь я чуть мягче, сейчас непременно расплакалась от того, что мне повезло встретить такую чуткую и добрую подругу. Но я себе плакать запретила. Не та сейчас ситуация. Макс не выбьет меня из колеи. Да и Наилю я нужна сильной и уверенной, иначе не вывезем все эти проблемы.

— А вот и Ян, — сообщает Мира с радостной улыбкой и смотрит в окно.

Напряжение во мне продолжает расти.

Подруга на несколько минут оставляет меня одну, чтобы встретить любимого мужа. Из столовой мне отлично видно, как она с Маришкой на руках идет в прихожую. Строгий и сдержанный Раевский на фоне своих девочек выглядит еще массивней и суровей. Но стоит Маришке оказаться у него на руках, как суровое выражение лица тут же начинает постепенно смягчаться.

Малышка в восторге от своего папы. Уверена, она его безумно любит ровно таким, каков он есть. Любит безусловной любовью, как и ее мама.

В этот миг мне хочется по-настоящему расплакаться, потому что… Потому что я хочу, чтобы у нас с Наилем было точно так же. Потому что раньше я не понимала, от чего отказываюсь, убежденная, что роль матери — это явно не для меня.

Слышу в голове просьбу, почти молитву Наиля о том, чтобы я подарила ему сына и дочь.

Обязательно подарю, сладкий. Как только выберемся из этого дерьма.

Мира что-то говорит Яну и его взгляд тут же летит в сторону столовой. В горле у меня моментально сохнет, потому что я самую малость побаиваюсь этого человека. Слишком мощная у него энергетика, не каждый такую способен вывезти.

Ян целует дочь в макушку. Еще один поцелуй дарит жене, отдает ей малышку и твердым уверенным шагом направляется ко мне.

Я расправляю плечи, убираю в сторону все сантименты.

— Здравствуй, — кивает мне Ян. — Мира сказала, что у тебя дело ко мне есть?

— Здравствуй. Да, есть.

— Идем ко мне в кабинет.

Как только я закрываю за собой дверь кабинета, мы сразу же переходим к делу. Этим мне Раевский и нравится, меньше политеса, максимум конкретики.

Я выкладываю всё как есть. Сухо и по факту. Никакой лести и заискивания. Ян в этих дешевых способах потешить свое самолюбие явно не нуждается, да и я не привыкла добиваться своих целей подобными ухищрениями. Но если бы потребовалось засунуть свою гордость в задницу и встать на колени, я бы не задумывая засунула и встала. Ради Наиля. Пусть он и не знает, что я сейчас здесь и пытаюсь ему всячески помочь.

Ян несколько минут молчит. Обдумывает всё то, что сейчас услышал.

Я сижу напротив него и почти не дышу. Пытаться что-то понять по выражению лица Раевского — пустая трата времени. Он безукоризненно умеет владеть своими эмоциями.

— Могу помочь с налоговой, — наконец-то выносит вердикт Раевский.

Я аккуратно выдыхаю. Нам сейчас любая мощь необходима.