— Думаю, вам нужно не ко мне обращаться, а к помощнице Макса. Она давно на него глаз положила.

Удивление Оксаны проступает на лице ярким отпечатком. Я даже на несколько секунд ловлю себя на том, что… мне жаль ее. По-человечески и по-женски. Оксана так и не переросла Макса. Она права, у нас с ним нет детей, мне было в чем-то проще уйти от него. А у них дочь. Любимая и наверняка желанная. Но это всё же не оправдывает поступок Оксаны.

— У меня работа, — напоминаю.

Я не желаю всего хорошего и прочую подобную вежливую чепуху не озвучиваю. Просто выхожу из-за стола и указываю взглядом на дверь. Грубо? Невежливо и некрасиво? Может быть. Но мне не стыдно. Это моя территория. Я ни в чем не виновата перед этой женщиной, чтобы теперь прыгать перед ней на задних лапках.

— Больше здесь не появляйтесь и решайте свои проблемы с Максимом сами, — говорю напоследок и закрываю перед носом Оксаны дверь в свой кабинет.

Медленно выдыхаю, когда слышу звук удаляющихся шагов.

Это была максимально дикая встреча, но, как ни странно, я рада, что она случилась. Лишний раз напомнила мне о том, почему же я всё-таки решила уйти от Макс.

Возвращаюсь на свое рабочее место. Замечаю, что от Наиля пришло сообщение. Он сегодня забронировал для нас столик в итальянском ресторане. Эта новость вызывает у меня улыбку. Фантазия умело рисует картинки нашего совместного вечера и… ночи.

Внизу живота мгновенно возникает обжигающее тепло. Хочу перевести стрелки часов и уже оказаться в том отрезке времени, где мы будем с Наилем вдвоем, но нужно запастись терпением.

Всё-таки пересиливаю себя и возвращаюсь к работе. Когда наступает долгожданный вечер я звоню Наилю, чтобы уточнить, как и где мы встретимся.

— Езжай в ресторан. Я скоро буду.

Во мне внезапно просыпается тревога. Я смотрю на погасший экран смарта. В голове всё еще звучит голос Наиля. Слишком серьезный и даже чуточку злой. Я не привыкла слышать его вот таким. Тревога начинает множиться.

Кажется, я банально себя накручиваю. Ну или же встреча с Оксаной оставила на мне куда более яркий отпечаток, чем я могла предположить.

В ресторан я отправляюсь сама. Меня проводят за столик, подают меню и вежливо интересуются, не хочу ли я сразу же сделать заказ. Также вежливо отказываюсь и остаюсь в одиночестве. Первое время искренне пытаюсь изучить меню, но чем дольше я нахожусь сама за столиком, тем сильней становится моя тревога.

Пытаюсь убедить себя в том, что причин для нее нет. Но это же ложь. Причина есть. Одна, но очень весомая. И эта причина — Макс.

Жду. Жду. Заказываю бокал воды без газа. Делаю пару глотков и снова жду. Наиля нет.

Спустя целый час бесплодных ожиданий я всё-таки сдаюсь и звоню ему. Он отвечает, но далеко не сразу.

— Солнце, прости. Я не приеду. Езжай домой. У меня сейчас на производстве происходят обыски.

Ива

— Ян вот-вот должен закончить все дела на объекте. Он пообещал сегодня вернуться пораньше. Так что мы в любом случае его дождемся. Хочешь еще чаю? — Мира так мило суетится вокруг меня. Ее забота попадает в самое сердце и поддерживает в нем огонек тепла.

— Нет, спасибо. Ничего не нужно. Ты и так уже напоила меня и накормила. Не хочу тебя напрягать, — я стараюсь максимально мягко улыбнуться подруге, но… не могу. Слишком много напряжения собралось внутри меня. Оно давит и давит, вытесняет любые положительные эмоции.

Мира поджимает губы, проводит ладонью по своим домашним брюкам и в конце концов садится рядом со мной.

— Ну а как сейчас Наиль? — спрашивает она серьезным тоном.

— Пытается всё уладить, но проблемы продолжают сыпаться на него со всех сторон. Сначала обвинили в нарушении прав потребителя и несоответствии маркировки товара. На самом деле нарушений нет, просто ребята не успели этикетки наклеить для локализации товара на нашем рынке. Эти чёртовы этикетки лежали сверху на коробках со спортпитом. Но по мнению представителей службы, это грубое нарушение.

— Они будто просто искали причину, чтобы обвинить, — делает заключение Мира и хмурится.

— Я не знаю, честно, что они там хотели сделать. Потом налоговая активизировалась. Где-то откапала несколько копеек разницы. Пожарный надзор тоже обнаружил нарушения. Какие-то мелкие несостыковки в бумажках. Я уже которую ночь подряд не сплю. Он — тоже. Такое ощущение, будто Наиль не спортивную одежду шьет и спортпит продает, а распространяет запрещенные вещества. Ему тяжело, но он не жалуется, старается делать вид, что всё хорошо. Но я же не слепая.

Стоит мне только подумать обо всем этом, как голова начинает болеть, а вместе с ней и сердце.

— Ты уверена, что у Наиля на производстве всё чисто?

Я горько улыбаюсь и тяжело вздыхаю.