Что происходит после этого разбираю уже с трудом.

Удар.

Удар.

Удар.

Спина.

Живот.

Грудная клетка.

Я группируюсь. Закрываю голову руками. Подняться уже нереально. Остается только защищаться.

В детстве старшеклассники тоже пару раз меня так мудохали. Это ведь весело — ебашить толстого пацана. Потом, правда, мой старший брат отмудохал их и стало попроще.

Сейчас, увы, старшего брата рядом нет.

Я пытаюсь оставаться в сознании, но оно расползается кровавыми кляксами. Меня вырубает.

Ива

— Чёрт, — тихо ругаюсь и посасываю кончика указательного пальца.

Мне просто нужно мелко нарезать зелень. Даже с этой элементарной задачей по нормальному справиться не могу.

Подхожу к раковине и сую палец под струю холодной воды. Кажется, всё в порядке. Вовремя среагировала, иначе точно пришлось бы ехать в больницу и зашивать.

Готовка — не мой конёк. Но сегодня я решила сама организовать ужин. Никаких доставок и услуг повара.

У меня уже почти всё готово. Я старательно следовала рецептам и, к счастью, ничего не подгорело.

Быстро заклеиваю палец пластырем и возвращаюсь к зелени. Стараюсь быть аккуратной, но это сложно, потому что мысли уносят меня в прошлое. В тот вечер на выставке. Это было не просто испытание, а наказание. Жестокое. До сих пор прийти в себя не могу.

Не знаю, откуда взяла в себе силы доиграть до конца роль влюбленной счастливой дурочки. Не знаю, как смогла ни разу не сорваться, чтобы не посмотреть на Наиля. Я будто балансировала на лезвии ножа. И Макс… Он всё это делал нарочно: поцелуи, откровенные прикосновения.

Мне стыдно. Мне больно. Я чувствую вину перед Наилем.

Сложно. Тяжело.

Я хочу, чтобы всё это поскорей закончилось. Хочу получить документы о разводе, подписать их и наконец-то стать свободной.

Но игра пока что продолжается. Я не рискую. Продолжаю делать вид, что всё ок и у меня никого нет. И плевать, что Макс догадывается. У него нет никаких доказательств. Чистосердечного от меня он, конечно же, не дождется.

На секунду прикрываю глаза. Моя жизнь превратилась в квест хождения по минам. Один неверный шаг и всех нас разорвет на кусочки.

Ты справишься, Ива. Справишься. Всё будет хорошо.

Замечаю в окне джип Смолина. Он выходит из него и с кем-то говорит по телефону. Выглядит всё таким же довольным жизнью.

Продолжаю заниматься своим делом. Выключаю духовку. Осталось только закончить с салатом. Не то что бы я ужин решила специально подгадать к возвращению Макса, но мне не сложно накрыть и на него.

— Ты умница, Алин. Как всегда, всё оперативно сделала, — доносится до меня воодушевлённый голос мужа.

Невольно закатываю глаза. Имя Алины в нашем доме начало звучать с поразительной частотой. Она давно работает на Смолина. Я ни раз ее видела, но только в последнее время эта Алина стала чуть ли не третьей в нашей пришибленной семейной жизни.

— Привет, — здоровается со мной Смолин.

Он не подходит ко мне. Не обнимает, как это часто делал раньше. Остается стоять на пороге кухни. Я должна радоваться этой дистанции, что неожиданно установилась между нами. Но не могу. Она возникла ровно после выставки Миры. Вряд ли это можно посчитать хорошим знаком.

— Привет.

— Решила ужина приготовить? С чего вдруг?

— Просто захотелось, — пожимаю плечами и отправляю нарезанную зелень в тарелку. — По-моему, получилось сносно. Хочешь рискнуть попробовать?

— Давай. Я пока схожу в душ.

Ловлю задумчивый взгляд Макса. У меня от него мурашки. Не самые приятные. И сердце напряженно тук-тук-тук.

Выдыхаю, когда Смолин уходит. Беру себя в руки и занимаюсь сервировкой. Прошлое официантки дает о себе знать. Всё еще помню, что и где должно лежать. А ведь прошло столько лет. Но я всегда была прилежной ученицей и мне порой даже нравилась моя работа.

Пробую маленький кусочек окуня. Он получился просто изумительным. Я абсолютно довольна результатом.

Когда Макс возвращается стол уж накрыт. Я наливаю и ему, и себе немного вина. Он наблюдает за мной, я моментами — за ним. Напряжение снова начинает витать в воздухе. Но я не понимаю, оно реальное или я себе его только придумала?

Сажусь за стол. Несмотря на то, что во время готовки мне приходилось всё пробывать, чувство голода никуда не делось. Я с удовольствием принимаюсь за ужин. Макс, наоборот, не спешит. Он только попивает вино и ковыряется вилкой в окуне, буквально раздирает нежное мясо и превращает в одно сплошное месиво. Лениво и скучающе. Иногда неприятно постукивает зубцами по поверхности тарелки.

Меня это не обижает. Нет. Меня злит то, как Макс относится к плодам моего старательного труда.