От слов Сони у меня теплеет на душе и крепнет уверенность, что моя сумасшедшая затея всё же оказалась правильной. А о том, что мы теперь живем порознь ей лучше не знать.
— А что? Случилось что-то?
— Нет. Просто… Кажется, наши финансовые проблемы вот-вот решатся.
— Серьезно? — у Соньки смешно так округляются глаза. — Да ну? — она убирает в сторону свою чашку с чаем и кладет локти на стол.
Я энергично киваю.
— Ну слава богу! Я знала, что дядя Саша обязательно найдет выход. Он же у нас такой умный. Столько лет в ювелирном бизнесе.
Соня продолжает вдохновленно нахваливать нашего дядю, отчего я чувствую себя еще хуже, потому что вот-вот должна разбить ее розовые очки.
— Это не дядя нашел выход, а я, — тихонько заявляю и прячу взгляд в своей чашке.
— То есть? — уже без прежнего восторга уточняет Сонька.
Сдери уже этот чёртов пластырь, Яра! Кота в мешке всё равно не утаишь!
Я жую нижнюю губу, а затем делаю глубокий вдох и вкратце всё-всё рассказываю. Некоторые подробности, конечно же, опускаю: типа царапины на шее и того, что мне пришлось раздеться перед Дымом.
Соня внимательно слушает меня, но я уже по глазам вижу, как зреет ее негодование и протест.
— Ты с ума сошла?! — шипит она, когда я замолкаю.
— Не знаю, иногда кажется, что — да, — неловко пытаюсь пошутить, но сестра только сильней злится.
— Ты чем вообще думала, Славка?! А дядя Саша? Как он вообще это допустил?
— Тише, пожалуйста. Тебе нельзя нервничать.
— А как мне не нервничать, если моя младшая сестра творит такую дичь?!
— Но сработало же.
— Что именно? — Соня обжигает меня рассерженным взглядом. — Он сначала нам устроил все эти проблемы, а теперь милостиво согласился их решить. Этот человек — обманщик! Нет, даже больше! Он — уголовник!
Я готовила себя к тому, что Соня вряд ли погладит меня по головке за случившееся. Но в глубине души всё равно надеялась, что она если не поймет меня, то хотя бы просто поддержит или обнимет.
— Думаешь, я этого не знаю? — спрашиваю и чувствую, как к горлу подбирается комок слез.
— Тогда какого чёрта полезла к нему?!
Я молчу несколько секунд и пытаюсь подавить свои эмоции. Нам не нужен скандал. Он никому не пойдет на пользу, особенно ребенку.
— Потому что хотела помочь, — отвечаю севшим голосом.
На кухне наконец-то виснет тишина. Такая плотная и давящая, что хочется стряхнуть ее с плеч или открыть окно, чтобы она упорхнула в него и освободила немного места для свежего воздуха.
— К нам в дом ни раз уже врывались среди ночи. Мы тебе об этом не говорили, чтобы ты не волновалась. Всё было очень серьёзно, Сонь. Я не могла просто сидеть и ждать, когда в один прекрасный день нас всех… убьют.
— Ты преувеличиваешь. Дядя Саша…
— По уши в долгах, — перебиваю. — Он должен очень опасным людям, Сонь. Если бы он поступил с Дымом по-другому, возможно…
— То есть, ты меня сейчас хочешь в чем-то обвинить? — Соня смотрит на меня так, словно я ей только что дала звонкую пощечину.
— Я вообще об этом ничего не говорила.
— Но ты об этом думаешь. Если бы я ему не отказала и вышла замуж, тебе не пришлось сейчас это делать вместо меня.
— Ничего другого я придумать не смогла. Нам нужны деньги. Они тебе нужны. И ребенок… Вдруг ему тоже захотят в будущем причинить вред, чтобы отомстить дядя Саше?
— И что он хочет взамен за свою… помощь?
Я слегка теряюсь, потому что Дым еще ни разу не озвучил свои требования, кроме того, что я должна пригласить родных на нашу свадьбу.
— Не знаю. Я предложила ему долю в нашем бизнесе. Свою долю.
— Нет, ты точно с ума сошла! — фыркает сестра и встает со стула, чтобы вылить в раковину чай, который я так заботливо для нас готовила. — Он нас оберёт до нитки и исчезнет.
— Это всё равно лучше, чем быть убитыми.
— А ты уверена, что он сам не захочет нас убить? — Сонька поворачивается ко мне и чуть-чуть приподнимает одну бровь. — Если уж мы так плохо с ним обошлись, где гарантии, что всё это, — она делает неопределённый жест рукой, — не часть его грандиозного плана?
— Бред. Откуда Дым мог знать, что я заявлюсь к нему прямиком в тюрьму?
— Может, и не знал, но решил воспользоваться случаем. А что? Ты же сама ему себя предложила, какой дурак откажется?
Домой, то есть в квартиру Дыма, я возвращаюсь в паршивом настроении. О свадьбе, приглашении и прочем, конечно же, ничего не сказала. Не до этого.
Когда я ехала в СИЗО меньше плакать хотелось, чем сейчас. Я чувствую себя какой-то… грязной. Грязной и глупой идиоткой, которой просто захотелось привнести немного адреналина в свою относительно спокойную и сытую жизнь.
Смотрю на свою сумку, в которой у меня лежит рабочий ноутбук и несколько папок. Я уже знаю, чем займусь, когда приеду. Буду работать до тех пор, пока не останется сил культивировать в себе чувство вины и я не отключусь как игрушка, из которой вынули батарейки.