Я еще несколько секунд топчусь на месте и тоже выхожу. Уже на пороге своей спальни я замечаю, как открывается дверь в соседнюю комнату. Из нее выходит блондинка. Та самая, которая вчера вилась у ног Дыма. В отличие от своей… хм… коллеги, она не такая дружелюбная. Окидывает меня хмурым взглядом и проходит мимо.

Когда я оказываюсь в своей зоне условной безопасности, вдруг осознаю, чьи именно стоны слушала сегодня всю ночь.

Дым занимался сексом прямо у меня под носом. Занимался долго и громко, будто меня здесь и не существовало. Впрочем, я вряд ли значу для него хоть что-то, чтобы он уважал мое мнение и личное пространство.

— Собирайся, — бросает мне Зима и по-хозяйски разваливается в кресле.

Я вздрагиваю и поднимаю на него растерянный взгляд.

После ночной секс-попойки (иначе я это процесс назвать до сих пор не могу) прошло уже несколько дней. Я наконец-то поймала дзен. Нашла в чемодане раскраску-антистресс и даже целую пачку разноцветных карандашей. Понятия не имею, как они там оказались. Когда я собирала вещи, всё было как в тумане, а потом еще и с Соней столкнулась. Наверное, поэтому и не обратила внимание, какую мелочь с собой прихватила.

Может, это и глупо или совсем по-детски искать успокоение в такой ерунде, но я всерьез взялась за раскраску. Отвлекаюсь как могу. Тщательно подбираю цвета, стараюсь не выходить за контуры, закрашиваю необходимые участки в одном направлении. В какой-то момент я настолько глубоко погрузилась в этот процесс, что мне наконец-то удалось почувствовать внутренний баланс. Ожидание теперь не кажется таким мучительным и тягучим.

Поэтому, когда я услышала, как в очередной раз щелкнул замок входных дверей, не сорвалась и не помчалась навстречу пришедшему.

Как там Зима говорил? Чтобы я не ходила с протянутой рукой? Именно этим я теперь и занимаюсь.

— Куда? — спокойно спрашиваю и прячу карандаши обратно в коробку.

— Ну ты же у нас в жены к Дыму набивалась, — посмеивается Зима. — Будешь его сегодня сопровождать.

Мое заботливо выстроенное равновесие тут же начинает расшатываться под порывом ледяного ветра, принесенного этим мужчиной.

Я так ждала момента, когда дело сдвинется с мертвой точки и вот, кажется, он настал. Пульс учащается, я уже не просто собираю карандаши в коробку, а буквально заталкиваю их в нее.

— Надень что-нибудь, — Зима делает непродленный жест рукой, — не знаю, красивое. Короче, чтобы прилично выглядела, ага? У тебя есть тридцать минут.

Я быстро киваю, поднимаюсь с пола и ухожу в спальню.

О том, почему Дым сам не предупредил меня, что мы сегодня куда-то едем, я даже не задумываюсь. Просто принимаю правила игры и следую им.

Чувствую себя новобранцем, которому еще только предстоит отточить свой навык быстрых сборов. Тридцать минут — это не просто мало. Тридцать минут — это издевательство! Но у меня нет времени жалеть себя или хныкать.

Захожу в гардеробную, быстро пробегаюсь взглядом по полкам и вешалкам со своими нарядами. Хватаю черное платье с открытыми плечами, белье и колготки.

Возвращаюсь к Зиме уже полностью собранная. Не могу мысленно не похвалить себя за то, что успела собраться на пять минут раньше установленного срока. Кажется, это вообще мой личный рекорд. Раньше я могла позволить себе не торопиться, но теперь всё стало совсем по-другому. Прежней жизни у меня больше нет, нужно учиться подстраиваться под нынешнее реалии.

Зима отрывает свой взгляд от смартфона и проезжается по мне оценивающим взглядом. Я стараюсь держать спину ровно и не вспоминать о том, как видела его почти обнаженного в объятиях спящей Полины.

Зима для меня совершенно посторонний человек, но я ненамеренно знаю теперь о нем больше, чем хотелось бы.

— Пойдет, — лениво констатирует он и поднимается с кресла. — На выход.

Я напоследок провожу ладонями по своему платью, будто пытаюсь разгладить складки, которых нет и семеню за Зимой.

На парковке я быстро нахожу взглядом знакомую тонированную иномарку. Не к месту вспоминаю слова Полины о том, что Зима любит трахаться в машине.

Господи, зачем мне это вообще помнить?! Будто мне мало было криков подружки Дыма за стеной.

После вечеринки я опасалась, что теперь буду вынуждена слушать эти вопли каждую ночь. Но нет. Подружка Дыма ушла. Потом ушел и он вместе с Зимой и Полиной. Все эти дни я провела в одиночестве. К счастью.

Когда мы плавно выезжаем со двора мне так и хочется спросить у Зимы, куда именно мы едем и зачем. Но я не рискую, потому что стопроцентно нарвусь либо на едкий ответ, либо на очередную тираду, что не нужно бегать с протянутой рукой.

В очередной раз напоминаю себе о том, что нужно уметь ждать и перевожу взгляд в окно. Наблюдаю за другими машинами, улицами, которые мы проезжаем и парками.

Когда машина останавливается около массивного здания с вывеской «Колизей», я почему-то непроизвольно напрягаюсь и чуть-чуть ёрзаю на своем месте.