Почему я должна уйти? Только потому, что мне не дали поспать? Серьезно?

С каких это пор ты стала такой неженкой, Яра?

В который раз за последние сутки я усмиряю свои эмоции и полностью сосредотачиваюсь на готовке завтрака. Обхожусь без сложных процессов: заливаю мюсли молоком и в отдельную тарелку нарезаю себе несколько свежих бананов. Получается красиво, хоть сейчас фотографируй и выставляй в соцсети.

Я собираюсь позавтракать у себя в комнате, но даже не успеваю взять тарелки, когда ощущаю, что теперь не одна на кухне.

Малодушно надеюсь, что это Зима зашел, ну или хотя бы одна из девушек. Но глухая тишина как бы намекает, что я ошибаюсь.

Поворачиваюсь и сталкиваюсь с тяжелым нечитаемым взглядом Дыма. На его лице нет никакой вчерашней улыбки и расслабленности. Не то что бы я рассчитывала хоть что-то из этого получить, просто…

У меня мороз по коже от присутствия этого человека. Остается только надеяться, что со временем моя реакция на него чуть-чуть смягчится, иначе все свои нервные клетки из-за него выжгу.

— Доброе утро, — вежливо здороваюсь и до побелевших костяшек пальцев сжимаю чистую ложку.

Дым никак не реагирует на мое приветствие. Просто скользит по мне хмурым взглядом, а я только сейчас понимаю, что на нем ничего нет, кроме тонких спортивных штанов. Замечаю на мощной груди смазанные следы губной помады. На плечах видно несколько тонких красных полос.

Моя бурная фантазия быстро рисует яркие сцены, в которых Дым со своей подругой в постели занимается…

Нет.

Я не хочу об этом думать и уж тем более — представлять. Чужая личная жизнь меня вообще не касается.

— Я… я хотела бы вас спросить, — несмело начинаю и тут же замолкаю, когда замечаю, что Дым бесшумной поступью направляется в мою сторону, продолжая удерживать меня под прицелом своего тяжелого взгляда.

Он подходит так близко, что я безошибочно ощущаю жар, исходящий от его тела, и слышу ровный ритм дыхания.

Мне некуда отступать. Сзади только большой двустворчатый холодильник.

Дым больно сжимает мои плечи и грубо отодвигает в сторону, освобождая себе путь. Он открывает холодильник и достает бутылку минералки.

Кожа на моих плечах начинает саднить. Дым больше меня не трогает, но я всё равно чувствую его пальцы на себе. Мне это не нравится. Я вообще предпочла, чтобы между нами было минимум контакта. Особенно телесного.

Так и хочется спросить, умеет ли Дым по нормальному разговаривать. По нормальному — это когда человек ртом озвучивает свои желания, намерения или мысли.

Прикусываю кончик языка и заталкиваю поглубже свой сарказм. В сотый раз мысленно напоминаю себе, что должна быть послушной, если хочу получить помощь.

Всё еще стискивая вспотевшими пальцами несчастную ложку, наблюдаю за тем, как Дым жадно пьет минералку прямо из бутылки. Должно быть, это особенное удовольствие, когда после шумной ночи, наполненной алкоголем, пьешь прохладную минералку. У меня нет такого опыта, к счастью. Не люблю алкоголь.

— Простите, — предпринимаю еще одну попытку заговорить, — я хотела спросить, что будет дальше?

Дым, почти выпив всю воду, шумно выдыхает и возвращает бутылку в холодильник. Я замечаю на его бороде несколько блестящих капелек, которые тут же срываются вниз.

Смаргиваю. Возвращаю взгляд к глазам.

— Я теперь всегда буду под замком находиться? Просто… У меня работа есть, понимаете? Небольшое рекламное агентство. Скромное, но в целом очень успешное. Я пока в отпуске. У нас был масштабный проект. Делали кампанию для IllusioN. Это бренд спортивной одежды, знаете такой?

С каждым произнесенным словом я чувствую себя всё глупее и глупее. Жду от Дыма хоть какой-нибудь реакции или малюсенького намёка на заинтересованность в нашем разговоре. Впрочем, это скорей мой нервный монолог. Но он игнорирует меня. Берет из корзинки, что стоит на микроволновке большое зеленое яблоко и роется в кухонных ящиках.

— Я бы не хотела потерять свою работу, — продолжаю. — И мне важно знать, что вопрос дяди взят под контроль. Вы же… вы же теперь свободны, так?

Дым достает нож, задвигает бедром ящичек, берет чистую тарелку и неспешно направляется к выходу.

— Подождите! Вы разве не слышите, о чем я вам тут говорю?

Меня вдруг охватывает такое возмущение, что хочется ударить Дыма ложкой по голове.

— Не ори, — тихо произносит он и оборачивается.

Я поджимаю губы и замираю.

Дым стучит кончиком ножа по виску.

— Голова болит.

Я тут же вспоминаю о своей царапине на шее. Она отдается фантомной болью. Хочется прикрыть ее ладонью, будто этот участок кожи вдруг стал очень интимным.

Дым уходит, оставив меня и дальше вариться в неизвестности.