— Послушай, — Маэль сдержанно вздохнул и на одном дыхании выдал: — Ви, поспеши. Все вопросы потом.

Я не стала настаивать на продолжении этой бессмысленно зарождающейся перепалки, поэтому просто пошла переодеваться. Сумка была заполнена поношенной одеждой, среди нее я отыскала знакомые джинсы. Они были моими с побледневшими пятнами от крови. Видимо, кто-то пытался их отстирать, хотя миссис Кэмпбелл грозилась заставить делать это меня саму. Белые кеды и кроссовки нужного размера, я выбрала первые — они выглядели удобнее. Еще футболка, теплые кофта с ветровкой. Видимо, Кай постарался собрать для меня этот набор — сомневаюсь, что кто-то, кроме него, смог бы угадать с объемами.

Вскоре я уже полностью оделась и вернулась обратно к Маэлю, он нетерпеливо ожидал меня, опершись на капот и крутя на пальцах брелок.

— Готова! — я вскинула руки в стороны, шутливо покрутилась, демонстрируя свой наряд во всей красе, но калеки по подиуму не зря не ходят — спину от резких движений прострелило болью, я тут же поутихла, но смешок от младшего брата Кая выбить удалось. Ну хоть на это я еще способна.

Мы сели в автомобиль. Маэль неловко улыбнулся мне, замельтешил с ключами, выронил их, выковырял их из-под педали газа и вновь постарался попытать счастье.

— Ты какой-то напряженный, все нормально?

— Просто давно не водил, отвык немного от старой техники. И Кай может мне вломить, если с его красоткой что-нибудь случится.

— Это ты обо мне или машине? — я просто хотела немного пошутить, но, похоже, он воспринял вопрос слишком серьезно, что даже не смог ответить. — Ладно, горе-таксист, поехали.

Тачка тронулась с места. И уже через некоторое время мы выехали на трассу; никогда не думала, что так буду радоваться виду асфальта. Цивилизацией тут, конечно, еще и не пахло, но ощущение возможности увидеть кого-то, кроме людей с метками, вселяло в мою душу капельку теплоты.

Я совсем запуталась в числах, днях и даже часах. Проведенное время среди «белых кобр» напоминало воронку, засасывающую далеко вглубь, не позволяя выглядывать за ее пределы. Теперь на фоне такой жизни предыдущие мои проблемы казалась ничтожными. Что раньше меня интересовало? Правильно, ничего, я лишь ныла и упивалась жалостью к себе. Нельзя сказать, что не пыталась что-то изменить или даже сбежать, но, в конце концов, это больше ничего не значит. Та дерзкая официантка Валери из захудалого бара, кажется, больше не существует. Нет, я не переродилась, но нечто определенно стало иным: взгляд на мир. На мир, который, вопреки моим ожиданиям, оказался гораздо больше и непростительно коварным, но вместе с тем безбашенно красочным. Физическая боль, подсасывающая под ребрами, вынуждала страдать, однако в противовес ей улыбка Кая и его неумелая нежность заставляли сиять и, черт возьми, готова признать, любить.

Впервые я вижу отчетливо две разные вещи: любовь и влюбленность. Ведь я не любила прежде, лишь гналась за розовым шлейфом прекрасного призрака. Идеализировала бывших парней, требовала хорошего отношения к моей личности, пытаясь залатать дыры, оставленные родителями. Я так слепо следовала за всем этим, сравни уличному котенку ластилась к каждому, кто только погладит. Тяга быть исцеленной ослепляла, что я не заметила, сколько маскирующихся чудищ скопилось за моею спиной, предательски втыкающих свои наточенные коготки. Только глупо было требовать от людей любви, когда сама до этого момента никогда не позволяла себе любить по-настоящему.

В эту ночь Кай не заснул. Видеть блеск лазурных глаз, вдыхать аромат кожи, пытаясь запечатлеть в закоулках памяти последнее тепло ее хрупкого тела, казалось наиболее важным. Волосы приятно щекотали кончик носа, когда Кай крепче прижимался к ее затылку, нежно лаская шею поцелуями. Он видел, как она дрожит от этого, и не мог удержаться, чтобы вновь не полюбоваться этим повторно. А потом пришло утро, беспощадное утро, под серенады которого пришлось просто уйти.

Поистине загадка, почему люди делают вещи в урон собственному существованию. Может быть, так жить проще, ярче и правда незабываемо? Или же это притупляет боль, скрывающуюся за натянутой, никчемной улыбкой?

Кай запрокинул голову, обращаясь к небу, равнодушному бледному облаку и скудно сияющему солнцу.

— Я так боюсь, что мне не хватит силы духа, — хрипло выговорил он.

Рубцы на губах превратились в сухие трещины. Стоило коснуться подушечкой пальца — мигом просочились капли алой крови. Кай посмотрел на свои руки и на удивление улыбнулся. Первая кровь уже на его руках, и как забавно, что она принадлежит ему самому. Настолько забавно, что смех, которым он подавился, был действительно настоящим. Ровно таким же, как и его отчаяние.