— Выздоравливай скорей, надоедливая девчонка, иначе мы под руку скатимся по девяти кругам ада.

Марла и Феликс расположились во дворе на своих излюбленных местах. Они часто проводили время вдвоем на потрепанных деревянных шезлонгах. После смерти мужа именно его брат стал для нее настоящей опорой, хотя она в жизни в этом бы не призналась, прячась за бравадой. Марла — сильная женщина, но помощь в содержании «белых кобр», оставленных под ее ответственность после ухода мужа, была ей необходима. Каждый член «Белой кобры» самостоятельный, но в любой момент мог возникнуть вопрос, который решить иначе как деньгами посчиталось бы невозможным. Защита территории, налоги, лишние глаза правоохранительных органов — все это решалось шуршащими банкнотами, номиналом в тысячном эквиваленте. Благодаря мудрости Феликса все оставалось стабильным до недавних пор. Женщина пыталась об этом не думать, куда больше ее интересовал старший сын, который прямо сейчас спал в машине на водительском кресле. Марла прекрасно видела через лобовое стекло его лицо, поэтому с прищуром детально разглядывала.

Кожа сочилась от переизбытка черного пигмента красок. Никогда не бывая противницей тату, она вдруг начала раздражаться и осуждать. Не хотела принимать его таким, уж слишком «Никки» изменился, возмужал и обзавелся противным для слуха гонором. Была б ее воля, то сыночек и на метр не уехал бы от поселения.

— Он сказал, кто она? — Феликс натянул на голову черную шапку, поежившись от прохлады осеннего утра.

— Сказал «друзья», но что-то слабо верится. Ты хоть раз видел, чтобы Кэмпбелл дружил с девушкой? Это же бред! — усмехнулась она, вытягиваясь на шезлонге вперед.

— Мы с тобой друзья, — Феликс почесал свою щетину. Марла многозначительно посмотрела на него, вспомнив об одной ночи, что они провели когда-то вместе. Мужчина тут же понял, к чему это, и одобрительно посмеялся. — Да, ты права, дружба по нашей линии весьма интересная вещь, — он особенно подчеркнул принадлежность к чистокровности. — Где Маэль? Он разве не хочет повидаться с братом?

— Я не знаю, где он. Кажется, собирался с друзьями на какую-то вечеринку.

— Кажется? — неодобрительно фыркнул мужчина. — Твой ребенок ползает непонятно где, а ты вместо этого трясешься над здоровым лосем? — он мотнул головой в сторону спящего в «террариуме» Кая.

— Маэль взрослый, — она вытянула из кармана затасканного серого, некогда белого халата зажигалку с погнутой сигаретой. — Имеет право делать все, что заблагорассудится. А над Каем я не трясусь, — искра кремня подожгла табак.

— Меня-то можешь не обманывать, я тебя изучил как облупленную за двадцать пять лет. Ты же не знаешь, как ему услужить, лишь бы снова начал доверять. Девчонку эту обихаживаешь. Зачем бы тебе помогать чужачке, просто так? — Феликс положил голову набок и вытянул из рук Марлы сигарету, отправив клубиться дым из своего рта. — Может, тебе лучше заняться чем-то иным, а не пытаться всеми силами удержать свое чадо? — поиграл он бровями. — Если хочешь, мы его задержим насколько возможно, — Феликс достал из-за пазухи револьвер и выпрямил руку в локте, направив прицел на спящего Кая. — Один выстрел — и наш спящий принц сляжет тебе на радость. Сможешь любоваться на сына и ухаживать, как прежде.

— Засунь свои догадки себе куда поглубже! — Марла равнодушно встала и отодвинула дуло пистолета ладонью. — Убери это. А то с твоей куриной слепотой выстрелишь себе в ногу, — повела она взглядом, наполненным презрением. — Пойду проверю девушку, пора менять компрессы.

Кошмары, они снова начали беспокоить его сознание. Уже давно он научился не видеть сны, будь плохие или хорошие. Так было легче не пользоваться иллюзиями на свой счет. Каю вновь виделся пожар, но в главной роли был не он, а Валери. Собственноручно он впихнул ее в пекло и бесчувственно наблюдал за представлением. Он смотрел на свои руки, татуировки оживали и уползали, словно живые существа, оставляя под собой голую кожу. Кай безнадежно хватался, пытаясь остановить процесс, но тщетно. С каждой новой причиняемой болью Валери его тело становилось лучше, шрамы затягивались, а девушка страдала.

Он резко проснулся, сбросив служившую вместо одеяла куртку. Парень выругался от причуд собственного подсознания. На улице кипела жизнь, Каю казалось, что он оказался на чужой планете. Хоть его старый дом и находился в самой отдаленной местности, прячась под кронами деревьев в их массивных кореньях, людей тут появилось предостаточно. Они таскали воду в ведрах, наполняя синие баки возле тента, несли какие-то овощи в мешках, а Феликс этим дирижировал, оставаясь неподвижным, тратя силы лишь на очередную бутылку пива.