– Принцесса, – шепчу я, чувствуя, как сердце истекает кровью. – Прости меня.

Прости меня за то, что я подвел нас. Тебя и меня.

Прошлая ночь все изменила. Меня не стало. И Кимберли не стало. Прежнихнасбольше нет. От нас остались лишь теплые воспоминания, которые сгорели и стали пеплом.

– Приемные часы до семи вечера, – говорит медсестра, постучав в дверь.

Я с трудом поднимаюсь на ноги и наклоняюсь к Ким, прикасаясь губами к ее виску. В нос ударяет резкий запах медикаментов и едва уловимый сладковатый аромат духов. В абсолютном молчании я покидаю палату и осторожно закрываю за собой дверь.

Меня трясет, в животе все сжимается от мысли, что это происходит на самом деле. Почему так вышло, что я позволил случиться кошмару? Я планировал найти того, кто слил проклятое видео с моей "изменой", и вернуть Ким.

Но вместо этого я нахожусь в чертовом госпитале и мечтаю, чтобы Ким поскорее очнулась, а ее состояние улучшилось. А еще хочу найти Блаунта и мучительно медленно его убивать. Впитывать в себя его болезненные крики и поглощать звуки его ломающихся костей. Мне нужно, чтобы он заплатил за то, что сделал.

Мой взгляд скользит по коридору в поиске Десмонда. Его нигде не видно, и я сворачиваю за ближайший угол. Меня тут же прижимают к стене, и я сталкиваюсь с глазами своего брата. Он подносит палец к губам и кивает головой в сторону. Я прослеживаю за его взглядом и вижу за матовой стеклянной дверью два силуэта.

– …позвонили из скорой, – раздается мужской голос. – Сказали, что она поступила в тяжелом состоянии. До этого она была на вечеринке у твоего сына, так что я сделал обоснованное предположение. Надеюсь, у Джека найдется хорошее алиби, что он не причастен к избиению моей дочери. Иначе…

– Я не должен перед тобой оправдываться, – перебивает его другой голос. – Но Джек сказал, что позаботился о Кимберли. Он посадил ее в машину вместе со своим другом. Его зовут Тайлер Рэтлифф. Тебе следует спросить его, что он сделал с твоей дочерью.

Джек сказал, что позаботился о Кимберли.

Перед глазами все темнеет. Я сжимаю кулаки и собираюсь броситься в комнату ожидания, где разговаривает гребаный папаша Ким и папаша сукина сына – Блаунт. Но меня останавливает Десмонд, крепко вжав в стену.

– Держи себя в руках, – рычит он одними губами. – Никто из нас не должен быть пойманными здесь прямо сейчас.

– А ты знаешь, что твоя дочь не так уж невинна, как ты ее преподносишь, – издевательски добавляет Блаунт. – Я навел о Кимберли кое-какие справки. Ты в курсе, что несколько месяцев подряд в ее спальню забирался один из сыновей Аматорио?

Глаза Десмонда расширяются. Он сжимает воротник моей толстовки, ближе придвигаясь к кабинету, чтобы не пропустить ни одного слова.

– Кимберли не подпускает к себе этого куска дерьма, – говорит Льюис, и моя челюсть сжимается. – Что касается прошлой ночи. Доктор сказал, что у Кимберли есть травмы, свидетельствующие о сексуальном насилии. Как только Кимберли придет в себя, мы сможем провести обследование. И если оно подтвердится, она будет вынуждена дать показания. Обвинение в избиении – это неприятное дело, – Льюис делает паузу. – Но обвинение в изнасиловании – абсолютно новый уровень.

Тон Льюиса лишен всяких эмоций. Будто он ни толики не переживает, что его дочь могла умереть сегодняшним утром. Кроме того, складывается впечатление, что его совершенно не волнует, кто избил и надругался над его дочерью.

Хуже всего, что его беспокоит. Льюис в самом деле боится, что дело получит огласку?

– Ты можешь делать, что хочешь. Но если твоя дочь обвинит моего сына в том, что он ее изнасиловал, я это просто так не оставлю. Ты знаешь, что случается с жертвами изнасилования, если их обвинят в клевете? Начнется травля, преследование, издевательства. Твоя дочь останется жить с клеймом позора на всю жизнь. И кто после такого захочет взять ее в жены? – усмехается Блаунт.

Несмотря на то, что Десмонд удерживает меня стальной хваткой, мне приходится с усилием оставаться на месте. Если брат отпустит руку, клянусь, я наброшусь на обоих ублюдков.

– Что ж, – заканчивает Блаунт. – Было приятно пообщаться с тобой, но мне нужно идти. Меньше, чем через час у меня важный конференц-звонок с одним из инвесторов.

Десмонд оттаскивает меня от стены и заталкивает за угол. Мы прислушиваемся к звуку шагов в коридоре.

– Блядь, это было тяжело, – выдыхает Десмонд. – Я готов был сам убить их обоих на месте. Они могут побороться между собой за звание самого ублюдочного папаши этого века.

– Почему ты не дал мне им врезать?

– Мы должны знать, что они задумали. Это поможет уберечь Кимми.

В это мгновение в коридоре появляется седовласый мужчина, а за ним следует медсестра. Она замечает меня: