Продолжая прижимать меня к стеклянной стене, за которой плавают смертельно опасные хищники, он проводит по моему бедру и находит разрез на платье. Я чувствую прохладу на своей коже, когда его наручные часы прикасаются к внутренней стороне бедра.

Его другая рука хватается за верх платья и одним рывком тянет его вниз. Моя грудь обнажается, и Джек издает рык, от которого все внутри скручивается в ледяной узел. Я дрожу от беззвучных рыданий, мое лицо полностью мокрое от слез. Я чувствую себя грязной, обманутой и использованной.

– Ты еще ни разу не трахалась? Или Кэш успел раньше меня?

Джек срывает с меня белье, и я отказываюсь верить в реальность происходящего. Я смотрю на стекло и в его отражении вижу двух охранников. Они наблюдают за сценой насилия, разворачивающейся у них на глазах. В их взгляде смешивается похоть и желание, нет малейшего намека на сострадание.

Еще одна слеза скатывается по щеке.Мне никто не поможет.

Джек перекатывает сосок между пальцев, а затем настолько сильно сжимает грудь, словно пытается отодрать ее от моего тела. Я вскрикиваю от боли, мои ноги подкашиваются. Мне хочется сползти по стеклу и упасть. Заснуть и проснуться от кошмарного сна.

Но Джек не дает мне этого сделать. Он грубо бьет по моим ногам носком обуви, чтобы раздвинуть мне бедра. У меня едва хватает сил устоять. Кажется, я сейчас потеряю сознание.

– Я спросил, Кэш успел тебя трахнуть?

Я оставляю его без ответа и закрываю глаза, слыша звон пряжки ремня и звук молнии. Спустя секунду цветные пятна полностью заполняют мой кругозор. Я сильно зажмуриваюсь от боли, которая вспыхивает между бедер. Джек входит в меня одним резким толчком, и я вскрикиваю. Я чувствую его, как нож, вращающийся в кровоточащей ране.

– А ты не такая невинная, как я думал, – говорит этот монстр и дергает меня за волосы, потянув на себя. – Шлюх трахают, как шлюх.

Он снова толкается в меня и зажимает мой рот рукой. Он начинает быстро вдалбливаться в меня, и я кричу сквозь его ладонь в агонии. Я теряюсь в тени собственной боли. Я не выдержу этого. Боль настолько сильна, что я могу потерять сознание в любой момент.

Но монстр слишком разъярен, чтобы отпускать меня. Он жестоко разрывает меня, и мое тело пульсирует от боли и ненависти. Он хочет сломать меня окончательно, но я не даю ему этого сделать. Я пытаюсь убедить себя, что это сон. Это все происходит не по-настоящему.

Завтра я проснусь. Завтра я проснусь. Завтра я проснусь, и со мной будет Кэш.

Это его губы будут целовать меня. Это его руки будут обнимать меня. Это его голос будет шептать слова любви и признания.

Ты всегда моя, принцесса.

Ты самое прекрасное, что случилось в моей жизни.

Ты само совершенство.

Я прокручиваю в голове его голос. Его синие глаза. Его губы и прикосновения.

Пожалуйста, не оставляй меня наедине с ним… Мой Кэш…

– Так ты любишь представлять, что тебя трахает другой? – сквозь тьму боли и ненависти я слышу голос монстра за спиной. – Это ненадолго. У меня достаточно времени, чтобы единственное имя, которое ты будешь произносить, будет моим именем.

Он замедляется и выходит из меня. Я не могу устоять на ногах и падаю. Твердый холодный мрамор врезается в мои колени, но теперь я понимаю, что эта больничтожная. И именно в этот момент моя кровь стынет в жилах. Джек опять меня тащит по коридору. От слез все перед глазами расплывается, я вижу только смазанные очертания темной комнаты.

Я снова падаю, и тот человек, за которого меня хочет выдать отец, полностью выходит из себя. Он наваливается на меня и наносит удар за ударом. В какой-то момент он останавливается, и мне кажется, все, что я могу испытать – это боль. Она настолько сильная, что я, то проваливаюсь в бессознание, то снова прихожу в себя.

До тех пор, пока мое тело не вздрагивает от очередного толчка. Я чувствую его так, словно меня разорвали на несколько частей. Я поднимаю взгляд к потолку, вижу смазанные черты лица монстра и опускаю веки. Последнее, о чем я думаю перед тем, как окончательно провалиться в липкую, кровавую темноту – если я выживу… мой отец мне не поверит.

Это он отпустил меня к монстру.

Кэш

Я напился. В очередной раз. И самое хреновое, что мне мало.

Я могу сколько угодно опрокидывать в себя выпивку. Но она не дает мне забыть и выкинуть из головы Кимберли Эванс.

Ты зря тратишь время. Я никогда не смогу тебе доверять.

Это было последнее, что она сказала перед тем, как уйти от меня.

В моей груди болезненно ноет. Я вновь делаю глоток виски и вспоминаю о ее губах.

Я готов был целовать Ким, где угодно: возле ее шкафчика на глазах всех старшеклассников в академии, на заднем сиденье моей машины, по ночам в ее спальне.

А потом мои воспоминания сменяются тем, как последнее время Ким проходила мимо меня в школьных коридорах, словно я не существовал для нее.