– Черт, – пробормотала она себе под нос. Слово прозвучало безжизненно. – Мне очень жаль, Арман.

Мужчина махнул рукой, давая понять, что все в порядке, хотя на деле это было не так.

Роз с силой прикусила губу. Злость накатывала на нее сокрушительными волнами, но больше не была направлена ни на что в комнате. Она была гораздо шире. Была настолько огромной, что Роз едва понимала, как с ней быть.

– И какой смысл так надрываться? – раздался скрипучий голос Дева с пола, который привлек ее внимание. – Нам все равно не обрести здесь счастья.

Роз была склонна с ним согласиться. Но они не могли просто так отказаться от всего того, к чему стремилась Пьера. Что это будет за мятеж, если они сдадутся, потому что один из них погиб? Роз заморгала, избавляясь от рези в глазах.

– Все готово для сегодняшнего нападения. Мы осуществим его, как и планировали. Пьера бы этого хотела.

Все, за исключением Дева, кивнули: молодой человек потрясенно уставился на Роз.

– Ты уверена, что сейчас самое подходящее время?

– Это восстание, – прошипела она. – Для нанесения удара это всегда подходящее время, – слова вырвались из ее груди. – План вам известен: мы все встречаемся в Меркато на закате. По возможности закройте лица. После того как вы окажетесь там, меня не волнует, что вы станете делать. Что именно будете разрушать. Сегодня вечером мы сожжем это гребаное здание дотла. И когда стража вызовет подкрепление – а она обязательно это сделает – в первую очередь прибудут офицеры из…

– Тюрьмы? – подсказала Насим.

Роз кивнула:

– Совершенно верно.

А Йозеф добавил:

– Тогда-то мы и освободим уклонистов.

– Да. – Роз услышала в своем голосе неприкрытую тоску, а потому стиснула зубы, стараясь держать себя в руках.

– Сегодня вечером восстание нанесет удар, – с мрачным видом прорычал Дев. – За Амели. За Пьеру.

По залу пронесся одобрительный ропот, в голосах присутствующих звучала та же боль. Пьера была центральной фигурой восстания. И навсегда ею останется. Роз не единственная, кто любил ее и потерял. Мятежники любили ее, город любил ее, а значит, они будут бороться.

И в то же время это означало, что сегодня не только Пьере суждено погибнуть. Но не потому ли изначально люди присоединялись к восстанию? Они верили во что-то настолько твердо, что были готовы положить за это свою жизнь.

Побледневший Аликс кивнул.

– А что потом? Что мы будем делать?

– У Пьеры имелся запасной план, – пробормотал Дев. Взгляд его был стеклянным – то ли от выпивки, то ли от горя. – Помните? – Он обошел бар, разглядывая бутылки с различным спиртным, пока не остановился, судя по этикетке, возле темного виски. Любимый напиток Пьеры.

Точно. Роз тоже вспомнила, что Пьера упоминала о нем. Горлышко бутылки было запечатано воском; Йозеф и Насим, которые стояли ближе всего к Деву, инстинктивно отступили на шаг.

Он швырнул бутылку об пол. Та с легкостью разбилась, посреди осколков виднелся маленький кусочек пергамента. Дев наклонился и осторожно подобрал его. Развернул, прочитал написанное, затем, нахмурив брови, перечитал еще раз.

– Что там? – спросила Роз.

Он провел рукой по светлым волосам.

– Пьера… хочет, чтобы мы с Насим позаботились о «Бартоло».

От этой новости Роз вздрогнула, но довольно быстро пришла в себя.

– А что с мятежом? – поинтересовался Аликс.

– Она хочет, чтобы место лидера заняла Роз.

В комнате повисла гробовая тишина.

Первой молчание нарушила Насим:

– Что?

Дев оторвал взгляд от пергамента, их взгляды с Роз встретились.

– Пьера хочет, чтобы ты возглавила восстание.

Арман разинул рот, Йозеф округлил глаза. Лицо Насим выражало пугающую пустоту. Мгновение она ничего не говорила, а потом взорвалась:

– Ты сейчас шутишь? Она хочет, чтобы Роз стала лидером? Я дольше состою в сопротивлении. Люди доверяют мне. И более того, я не якшаюсь с кучкой проклятых стражников Палаццо.

Роз застыла, ложь чуть не сорвалась с кончика ее языка. Ее словно подвесили над пропастью, и желудок был готов выпасть в любую минуту. Да, Насим являлась более очевидным кандидатом на роль лидера, но как она узнала?

– Не смотри на меня так, – сказала Насим, сверкая темными глазами. – Я видела тебя на реке, Роз. Видела лодку Палаццо. Собиралась спросить тебя об этом лично, но теперь это? – она с отвращением указала на Дева, на кусок пергамента в его руке. – Что бы там Пьера ни хотела, ты не можешь возглавить восстание. Прости, но нет. Эрнесто был прав: тебе не стоит доверять.

Роз не знала, что сказать. Да и что тут было говорить? Повисшая в комнате тишина была напряженной, мучительной. Сердце стучало одновременно слишком сильно и слишком быстро. Ей хотелось, чтобы пол разверзся и проглотил ее.

– Ты не понимаешь… – начала она. Но на этот раз Дев перебил ее.