Дамиану пришло на ум: возможно, святые сочли нужным оставить его в живых по этой самой причине – чтобы он мог любить Роз Ласертозу.

Она уперлась руками в его грудь, и теперь каждое ее движение было тщательно продуманным. Дамиан стиснул зубы. Сжал ее крепче. В эти минуты, в промежутке между безумным стуком их сердец, Роз была уже не просто его Землей. Она стала для него Вселенной, его Солнцем, атмосферой, чьим воздухом он дышал.

А когда он наконец достиг вершины, она была рядом с ним.

Бурные морские волны то накатывали на берег, то отступали, на поверхности воды мерцали отражения городских огней. Там, где вода переходила в извилистую реку, течение успокаивалось, хотя и не настолько, чтобы можно было услышать чьи-то шаги.

Из расположенной неподалеку таверны «Бартоло» вышла Пьера. Женщина с едва слышным вздохом закрыла дверь, заглушая сопровождавший ее гомон голосов, и подняла глаза к луне. Ее взгляд был полон ярости. Той самой ярости, которой восхищались святые. Поскольку небо было усыпано звездами, пусть и довольно тусклыми, насколько глупым было верить в то, что они наблюдают за людьми?

И все же она не верила. Только не здесь, где один день перетекал в другой и каждое утро одно и то же солнце, как насмешка над обыденностью, озаряло небо.

Пьера помедлила.

Затем подошла к реке и достала из кармана два листка бумаги. Оба потрепанные и испещренные линиями, словно их складывали и разворачивали сотни раз. Она вновь посмотрела на звезды, потом на знакомый почерк своего любимого.

Первый лист – письмо, где сообщалось о его смерти, – она бросила в реку. Второй – записку, которую он прислал ей с фронта, – сохранила.

В эту минуту Пьера излила последние остатки своей печали, превратив их в злость. В этот ничем не примечательный вечер, под внимательным взором самого опасного из всех мечтателей.

Она была рискованной целью, но в то же время стояла у него на пути.

Когда шаги приблизились, Пьера обернулась, склонив голову. В замешательстве, но без страха. Она никогда не боялась. Как и девушка, которую она так искренне любила.

Она не спешила умирать.

Но, как и все остальные, в конечном счете умерла.

Роз проснулась и обнаружила рядом с собой крепко спящего Дамиана.

Он лежал на боку, свернувшись калачиком, половину его обнаженного торса скрывало одеяло. Дыхание было медленным, ровным, хотя в некоторых чертах лица проступало напряжение. Какое-то время Роз просто наблюдала за ним, наслаждаясь воспоминаниями о его руках, блуждавших по ней. О четких линиях его тела и о том, с каким почти жадным обожанием он смотрел на нее.

Она провела пальцем по его плечу, но он даже не шелохнулся.

– Дамиан, – Роз шепотом произнесла его имя – настоящее имя, а не фамилию – и вспомнила, как в юности эти слоги слетали с ее языка. Как она сопровождала их смехом или ветер подхватывал их, пока они бежали по ночному городу. Она вспомнила, как они танцевали у реки, засыпали бок о бок, как он каждый раз улыбался при виде нее на пороге своего дома.

Прошлой ночью он улыбался вновь – такой улыбки Роз не видела у него уже много лет. Широкой, озорной, открытой. Она пробудила в ней сладкую горечь – как жаль, что Роз не могла закупорить и сохранить чувства, которая эта улыбка вызывала в ней. Она манила сильнее всякого наркотика, но стоило ей исчезнуть, как в ее душе поселялось опустошение.

Дамиан почти никак не отреагировал на прикосновение Роз, да и ей все равно не хотелось беспокоить его. Вчера она дала ему на ночь одно из сонных зелий Пьеры – оно всегда помогало ее матери – и он охотно принял его. Судя по опыту, Дамиан проспит значительно дольше, и ничто не сможет его разбудить.

К тому же сейчас он выглядел таким умиротворенным – Роз боялась, что после пробуждения от этого спокойствия не останется и следа.

Сегодня был тот день, когда должен сгореть Меркато.

Неужели прошлая ночь была для нее ошибкой? Насколько неправильной с ее стороны была попытка украсть тихий миг блаженства, зная, что Дамиан может больше никогда не заговорить с ней? Потому что в конце концов он обо всем узнает. Она сделает все возможное, чтобы хоть как-то защитить все то, что создала Пьера, однако правда рано или поздно станет известна Дамиану. Если они хотят быть вместе, это неизбежно.

Позже. Роз расскажет ему позже. Сегодня ей предстоит сыграть решающую роль, и ничто не сможет встать у нее на пути. Даже Дамиан.

Во всяком случае, у них была одна-единственная идеальная ночь после трех лет беспросветной, полной ярости тоски.

Роз тихонько выбралась из постели, быстро оделась, натянула сапоги и на цыпочках спустилась в таверну. В столь ранний час заведение было закрыто, однако она сразу поняла: что-то не так. Воздух наполнял шепот, и складывалось впечатление, будто кто-то… плачет?