Смог бы он сделать это, не будь Микеле рядом? Дамиану хотелось верить, что у него достаточно сил, чтобы двигаться вперед. Но он сомневался – и это хуже всего. Страх, что однажды он испытает то же самое, был ужаснее любого кошмара. В тот миг им овладели такая безысходность и глубокая печаль, что, окажись он там снова, вряд ли сумеет справиться с подобным во второй раз.

– Ты слушаешь меня?

Голос Роз вырвал Дамиана из раздумий: опомнившись, он тяжело вздохнул.

– Я… Нет. То есть да.

Пока они шли по туннелям, ведущим из Святилища в Палаццо, Дамиан чуть ли не полностью погрузился в себя, позволив темноте окутать его воспоминаниями. Он размял дрожащие руки и мысленно произнес короткую молитву забытому святому. «Подай мне знак, – взмолился он, представляя себе статую Силы в капюшоне и со скрещенными руками. – Даруй хотя бы слабое утешение».

Но ничего не произошло.

Роз замедлила шаг и поравнялась с Дамианом, хмурый вид исказил ее резкие черты лица.

– Что с тобой?

С чего начать?

– Ничего. Можешь идти вперед.

– Вообще-то не могу, поскольку я понятия не имею, куда идти.

Она права. Дамиан опустил глаза и вновь глубоко вздохнул, потому что слишком долго смотреть на Роз было невыносимо. Сколько раз он представлял себе ее лицо в попытке пережить самые мрачные минуты? Сперва – практически постоянно. Когда он бодрствовал, не находилось и секунды, чтобы его разум не был занят ею, а порой она приходила к нему и во снах. Но шли годы, мысли о ней посещали его все реже, пока он вовсе не перестал вызывать в памяти ее лицо из-за страха, что оно может выглядеть иначе.

И оно действительно изменилось. Стало менее круглым и определенно сделалось жестче, лишь поразительно голубые глаза остались прежними. Как и неизменная озорная улыбка…

Образ юной Роз, как бы он ни пытался его отогнать, все еще был ярким в воспоминаниях Дамиана. Он нередко проигрывал в голове ту ночь, когда она впервые поцеловала его. Одурманенные вином мысли Дамиана упорно цеплялись только за нее. Он был влюблен в Роз с двенадцати лет – во всяком случае, был уверен в этом, насколько способен подросток в таком возрасте, – однако страх разрушить их дружбу всегда действовал на него отрезвляюще и не давал предпринимать какие-либо попытки. Если они навсегда останутся лучшими друзьями – не беда. Тогда он просто возьмет от Роз как можно больше.

Но в ту ночь она сама потащила его по переулку, тяжело дыша в перерывах между смехом. Она была невероятно красива в лунном свете: темные волосы струились вокруг нее, обрамленные густыми ресницами глаза были широко распахнуты и манили. Дамиан хотел признаться ей. А когда она, прислонившись к стене, притянула его к себе, не мог думать ни о чем другом. Любить Роз Ласертозу было глупо: она горела ярко, в то время как его цвета светили тускло. Спокойные серые и глубокие синие тона. Ее сияние окончательно погасит его.

«Роз», – только и успел вымолвить Дамиан, когда ее губы обрушились на него.

И он с головой бросился в это пламя.

– Вентури, ты выглядишь так, будто тебя вот-вот стошнит. Скажи мне сразу, если это так, потому что я не хочу, чтобы ты сделал это на меня.

Дамиан покачал головой, поправил воротник рубашки, который вдруг стал ему тесным. Роз глядела на него, нахмурив брови. И о чем он только думал? Зачем позволил себе вспомнить об этом?

Даже сейчас, четыре года спустя, он жалел, что не поцеловал ее первым.

– Я в порядке, – коротко бросил Дамиан. – Здесь сворачиваем, – он махнул рукой на изгиб туннеля впереди, и они вместе поднялись по широким ступеням, ведущим из прохода. Роз не проронила ни слова, пока они не вошли в пустое помещение, примыкавшее к главному входу в Палаццо. Пространство служило лишь переходом между дворцом и туннелями, именно поэтому Дамиан выбрал этот путь.

Роз огляделась по сторонам, любуясь мерцающими арками и отполированным полом. Ее волосы блестели в свете звезд из открытого потолка, сочетаясь с металлическим отливом ее платья. Она выглядела невероятно красиво. Недосягаемо. Дамиан даже на долю секунды позабыл, что она ненавидит его. А он не доверяет ей.

А когда вспомнил, это знание тяжестью обрушилось на него.

Роз оторвала взгляд от ночного неба. Дамиан решил, что она сейчас отпустит какое-нибудь язвительное замечание по поводу внутреннего убранства Палаццо, и даже приготовился к ссоре, которая обязательно за этим последует. А вместо этого она поинтересовалась:

– Почему ты вернулся?

Вопрос застал его врасплох. Голос Роз звучал тихо, как будто кто-то мог подслушать их. Дамиан решил отвечать предельно честно.

– Мой отец получил повышение вскоре после смерти моей матери. В должности генерала он обеспечивает контроль над обучением и вербовкой солдат, поэтому решил большую часть времени работать из Омбразии. Он убедил главного магистрата Форте дать мне работу в Палаццо.

Губы Роз сложились в тонкую линию.

– Я не знала, что твоя мама умерла.