– Дамиан. – Призрачное прикосновение к его плечу. Чье-то тяжелое дыхание рядом с ухом. На его щеку легла ладонь. Кто-то оказался в поле его зрения, но он не мог сфокусировать на нем взгляд.

– Дамиан. Что ты видел?

Он услышал вопрос, однако тот показался ему бессмысленным. Что он видел? Он видел мертвых. Кругом, куда ни глянь, лишь мертвые и кровь.

Тот, кто говорил с ним, опустился рядом на колени. Обхватил его лицо холодными ладонями. Поднял подбородок.

На лице Россаны читалась подавленность.

Роз.

Роз.

Дамиан приоткрыл рот, но с его губ не сорвалось ни звука. Ее здесь нет. Он знал, что ее здесь нет. Он видел, как она умирала, лежа на полу Святилища. Он полностью уничтожен, и ничто не может уже помочь.

Но ему все равно.

– Дамиан. – Губы Роз шевелились, произнося его имя, сейчас в ее голосе слышались нотки беспокойства. – Дамиан, я не знаю, что ты видел, но теперь все хорошо. Ты его убил. Он больше не может ничего тебе показать.

Дамиан растерянно заморгал. Ресницы были влажными. Ему, наверное, следовало смутиться, ведь она была ненастоящей, но у него на это не было сил.

– Можешь что-нибудь сказать? – Лицо Роз выглядело бледным, напряженным. Взлохмаченные волосы темным ореолом спадали на грудь. – Ты ранен?

Картина происходящего начала медленно и постепенно складываться. Ты его убил. Он больше не может ничего тебе показать.

Он убил Энцо. Энцо был последователем Хаоса.

Теперь Дамиан по-настоящему заплакал. Он не мог сдержать слез. Рыдания разрывали ему грудь, он содрогался так, будто вот-вот сломается. Роз жива. Она жива, она здесь, и все это было лишь в его голове. Тихий ужас при виде того, как она падает на пол. Расползающаяся по ее коже чернота.

Руки Роз крепко обняли его, она успокаивающе погладила его по спине.

– Все, что ты видел после исчезновения Энцо, было ненастоящим. Он играл с нами, Дамиан. Не знаю почему, но это стало ясно, когда он показал мне то, что не могло быть правдой. Это была всего лишь иллюзия. Клянусь, все было не по-настоящему.

Она повторяла это снова и снова. Дамиан даже сбился со счета, и с каждым разом к нему все больше приходило осознание. На самом деле он не видел, как она умирала, беспомощная и разрываемая изнутри. Роз пристроила голову в изгибе его шеи, и все вокруг перестало для него существовать – сохранились только ее запах и тепло льнущего к нему тела. Остальное не имело значения.

– Я думал, ты умерла, – прохрипел он, с трудом выговаривая слова. – Энцо исчез, а потом зажегся свет, и я увидел… увидел…

Святые, он считал ее мертвой. Решил, что она преподнесла себя в качестве последней жертвы.

Только это могло окончательно выбить его из колеи.

Роз каким-то образом сумела уловить смысл его слов. Она повернулась к Дамиану так, что заслонила собой тело Энцо, и впилась в него взглядом голубых, как полуденное небо, глаз, таких яростных и живых.

– Я бы так и сделала, Дамиан, – сказала она, прижимаясь губами, которые вновь были красными, к его дрожащей ладони. – Будь это все по-настоящему, я бы так и поступила.

«Но почему?» – произнес он одними губами, зная, что она не услышит. Затем откашлялся, стараясь избавиться от сдавленности в горле, и проговорил:

– Мой отец…

– Он действительно мертв, – прошептала Роз. – Мне жаль, Дамиан.

Он покачал головой. Ей не было жаль, и это нормально. У нее имелись на то причины. Особенно после всего, что сделал Баттиста.

– Это правда, – настаивала Роз, будто услышала его молчаливое несогласие. – Я так долго ненавидела его. Мечтала о мести. Она придавала мне сил, заставляла идти вперед, а теперь… – Роз умолкла, ее плечи поникли. – Увидев его мертвым, я поняла: лучше мне не стало. Я все так же… сломлена.

Дамиану было прекрасно знакомо это чувство.

– Видимо, пора уже принять, что это состояние останется со мной навсегда, – продолжила Роз по-прежнему тихим тоном, но уже не шепотом. – И… – Она судорожно втянула воздух, Дамиан вдруг понял, что она плачет. В ответ он сжал ее руку, когда по ее телу пробежала мелкая дрожь, позвоночник сгорбился будто сам по себе. – Я убегала от горя, ища возмездия. И настолько увлеклась этими поисками, что даже не осознала до конца смерть своего отца. Так, как это следовало сделать, чтобы жить дальше. Наверное, мне просто… – Голос Роз надломился, и она с трудом сглотнула. – Мне просто суждено быть грустной, понимаешь?

– Понимаю, – пробормотал Дамиан. Он чертовски хорошо ее понимал. Грусть жила в каждом уголке его сердца. Какие бы чувства он ни испытывал, как бы грусть ни усиливалась и ни стихала в зависимости от настроения, она все равно никуда не девалась.

Как только Роз прильнула к нему всем телом, он выпрямился. Обнял ее так, как всего несколько мгновений назад она обнимала его.

Долгое время они стояли неподвижно.

Роз глядела в потолок, наблюдая за тем, как рассветные лучи скользят по комнате Палаццо.