Это шум, доносившийся с первого этажа, разбудил его. Голоса, должно быть, были до абсурдного громкими, потому что Дамиан всю ночь спал как убитый.

Он вскочил на ноги в тот же момент, когда дверь распахнулась.

Бречаатские солдаты ворвались в спальню; Дамиан слишком хорошо помнил их темно-зеленую форму, и при виде нее ощутил небывалый прилив бодрости. Он уже держал свой нож в руке, – заранее положил его под подушку перед сном, – но не был глупцом и понимал, что не сможет ничего сделать, пока на него нацелено полдюжины ружей. Казалось, солдаты занимали всю комнату, но снаружи наверняка остались другие, потому что Дамиан слышал топот и крики, доносившиеся из коридора. Сердце сжалось у него в груди. Роз.

– Брось нож! – рявкнул худой мужчина, который, очевидно, командовал отрядом.

Дамиан обвел взглядом комнату, безуспешно пытаясь найти выход. Солдаты стояли слишком далеко от него, и он не мог схватить ни одного из них, как схватил Сальвестро в порту. К тому же, в отличие от бречаатских солдат, Сальвестро был безоружен.

Оскалившись, Дамиан позволил ножу упасть на пол.

Двое мужчин рванулись вперед, заломили ему руки за спину и сковали запястья наручниками из грубого металла, который слишком сильно сдавливал кожу. Их наручники не были сделаны последователями Терпения, как привык Дамиан. Третий солдат – женщина – прицелилась из аркебузы ему в голову. Он почувствовал прикосновение дула, когда оно задело его волосы. Бречаатцы ясно видели, что Дамиан хотел сопротивляться, и не давали ему пространство для маневра. Дамиан не знал, как солдатам удалось их найти. Единственное, что могло выдать их – это корабль, который ясно указывал, что они прибыли из Омбразии. Но, видят святые, им стоило догадаться, что здесь они станут легкой добычей для армии Бречаата.

Мужчина, который выступал за главного, с холодным подозрением оглядел бречаатскую одежду Дамиана. Он выглядел как типичный солдат: волосы были коротко острижены, а лицо аккуратно побрито, но слишком крупные черты лица подчеркивали его худобу. Этот мужчина выглядел как мальчик. Перед Дамианом стоял всего лишь очередной ребенок, которому вручили форму и заставили вырасти слишком быстро. Он слишком молод, ему можно было дать около двадцати пяти, хотя среди пятерых солдат, стоявших за его спиной, были и юнцы, и седые старики. Армейская форма висела на их худых телах, словно ее пошили для более крупных людей.

– Теперь, – сказал мужчина, когда Дамиана заковали в наручники, – расскажи мне, что группа омбразийцев делает на этой стороне реки?

Его голос был тихим, но резким, в нем не хватало певучести, которая присутствовала в речи людей, с рождения говоривших на северном диалекте. Ничего в его наряде не указывало на высокий ранг, и Дамиан не мог вспомнить, волновались ли в Бречаате о таких вещах.

– Мы не ищем неприятностей, – прорычал он, потому что знал, что таких слов от него ожидают.

Он подозревал, что в соседней комнате Роз сейчас говорила то же самое. Но ее слова прозвучат более правдоподобно, потому что ее тон будет уверенным, а взгляд – твердым. Дамиан никогда не умел манипулировать людьми. Поэтому Роз часто говорила, что его эмоции – открытая книга.

Мужчина скептически рассмеялся.

– Вы не ищете неприятностей? – Он подался вперед, и женщина, державшая аркебузу, сдвинулась в сторону. – Омбразийцы, которые не ищут неприятностей, говоришь?

Дамиан понятия не имел, что мужчина имел в виду. Он вскинул подбородок.

– Мы просто проходили мимо. К тому же у вас нет доказательств, что мы из Омбразии.

– Я не знаю, как вам удалось пробраться через пролив, но неужели вы думали, что мы не поймем, где был построен ваш корабль? – В его голосе звучала насмешка. – Вы думали, мы никогда не видели паруса, сделанные последователями?

Как Дамиан мог объяснить, что им удалось пересечь пролив только потому, что кто-то позволил им это сделать? Знал ли этот мужчина о магии Хаоса? Разве он не понял, что в рядах его армии есть последователи Хаоса, ставшие сильнее, чем когда-либо прежде? Но пытаться объяснить ему хоть что-то – ужасная идея, без всяких сомнений.

– Я не знаю, о каком корабле ты говоришь, – упрямо сказал Дамиан. Мужчина сразу поймет, что он лжет, но, если в Бречаате существует хоть подобие системы правосудия, благоразумнее до последнего не признаваться в своих преступлениях. – Пролив используется для поддержания торговли, не так ли? Через него каждую неделю наверняка проходит бесчисленное множество кораблей.

Мужчина переглянулся с одним из своих спутников – тот в ответ пренебрежительно вскинул бровь – и снова обратился к Дамиану:

– Не делай вид, будто не знаешь, что ваши армии заблокировали реку с другой стороны пролива. Мы уже много лет не можем вести торговлю. Почему, думаешь, наши люди так страдают?