– Я в порядке, просто только что поднялась по лестнице домой.

Я улыбаюсь, а затем снова погружаюсь лицом между ее ног и медленно провожу языком по всей щели.

– Я не могу. – Закрыв глаза, Мэдди прикусывает губу. – В субботу я занята. – В ответ я вознаграждаю ее за сдержанность, проникая внутрь двумя пальцами и нежно посасывая клитор. – Нет, это не свидание.

Я слегка дую на ее разгоряченную плоть напоминая, что именно на свидание мы и собрались.

– Нет, это не кто-то особенный, и я не планирую приглашать его на воскресный обед.

Ее слова заставляют меня остановиться. Это единственный способ, которым она может меня оттолкнуть.

Я поднимаю на нее глаза, и она смотрит на меня с извиняющейся улыбкой.

Что за хрень?

Почему я чувствую себя так, будто меня ударили под дых? Я не ее грязный секрет, и мне надоело прятаться от мира.

Мысли так путаются, что я не слышу конца их разговора. Мэдди все еще что-то говорит, но я уже убираю пальцы и, встав с колен, отхожу от дивана. Я был бы чертовски горд, если бы смог привести ее домой к своим родителям, но, к сожалению, мы не виделись почти семь лет. Иногда мы общаемся по телефону, но после того, как я покинул Чикаго, я перестал быть частью их жизни. Родители уже на пенсии и проводят время, путешествуя по миру. Я всегда был для них обузой, и они рады были отправить меня в армию при первой же возможности.

Однако я уже подумывал о том, чтобы связаться с ними и узнать, не планируют ли они навестить меня здесь, чтобы мы пообщались и я представил им Мэдди.

Как же я чертовски ошибался!

Обида и боль в глазах Грейсона, когда он отступает от меня, вызывают панику. Я даже не слышу, что говорит мама, потому что мои мысли заняты только тем, как догнать Грейсона и все исправить.

Черт, зачем я это сказала!

Но я не хочу, чтобы Грейсон подвергался маминому допросу, по крайней мере, не сейчас. Не думаю, что кто-то из нас готов к этому, и эти слова вырвались из моего рта прежде, чем я успела подумать. Это произошло почти инстинктивно. Меня настолько заботит ее мнение, что я не задумываюсь о том, какой токсичной я становлюсь для окружающих.

– Послушай, мам, – перебиваю я, – мне пора, увидимся в воскресенье.

Я не даю ей возможности ответить и сразу же сбрасываю звонок, но тут дверь спальни захлопывается, заставляя меня подпрыгнуть на диване.

О, он в бешенстве.

Добежав до двери в спальню, я на мгновение замираю, чтобы сделать глубокий вдох, а затем поворачиваю ручку и вхожу внутрь.

– Грейсон, мне так жаль…

Он даже не поворачивается, чтобы посмотреть на меня, а сосредоточенно роется в ящике комода.

– Грейсон?

– Все в порядке, иди одевайся, и я отвезу тебя домой. Сейчас нам обоим нужно немного личного пространства.

Я вздыхаю и прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая за тем, как он надевает черный свитер, и с трудом сглатываю комок в горле.

– Хорошо. – Я неохотно возвращаюсь в гостиную, где на полу лежит моя черная рубашка.

Когда я застегиваю последнюю пуговицу, мимо дивана стремительно проносится Грейсон. Он не говорит ни слова, а направляется прямо к лифту и нажимает на кнопку вызова.

Ого, он действительно хочет, чтобы я ушла.

– Не беспокойся, я могу вызвать такси.

– Моя злость не означает, что я не смогу доставить тебя до дома в целости и сохранности.

Я согласно киваю, беру с дивана свой телефон и поднимаю с пола сумку. Когда лифт открывается, издавая звон, я следую за Грейсоном внутрь. Мы стоим в полной тишине, глядя на раздвижные двери, и я почти слышу, как в его голове крутятся мысли.

Я с облегчением выдыхаю, когда мы выходим на парковку. Холодный воздух заставляет меня вздрогнуть, и я, опустив глаза, следую за Грейсоном к его «ауди». Но едва я успеваю занять пассажирское сиденье, как он уже заводит двигатель, крепко вцепившись руками в руль.

Это плохо.

Когда мы проезжаем ворота, я поворачиваюсь к нему. Я замечаю, как крепко он сжимает челюсти, и кладу руку ему на бедро. Он вздрагивает от моего прикосновения.

– Извини, – говорю я и хочу убрать руку, но он ловит мое запястье и переплетает свои пальцы с моими, сжимая их.

– Если ты не готова к отношениям со мной, то не переживай. Я могу подождать. Я не самый терпеливый мужчина, но ради тебя готов постараться. Просто я не уверен, что ты когда-нибудь увидишь во мне того, с кем захочешь познакомить своих родителей, Мэдди.

Это было правдой до того, как я впервые поцеловала Грейсона. Я никогда не думала о том, чтобы вступить с ним в отношения. Однако теперь я не хочу упускать шанс, даже если моя вечно критикующая все на свете мама думает иначе. Сегодняшний вечер убедил меня в этом. Я не могу допустить, чтобы Грейсон снова страдал, тем более из-за меня. Возможно, он сильный человек, но в глубине его души скрываются глубокие раны. Мне нужно заслужить его доверие и показать ему, что любовь все еще существует.