Из переулка выходит грузный мужчина, преграждая нам путь. Пэйдин слегка сжимает мою руку, когда его взгляд пробегает по нам и останавливается на цепи, закрепленной на моей лодыжке. Я делаю шаг, призывая Пэйдин обойти его, когда его лицо вдруг расплывается в улыбке.
— Черт, — восклицает он, — да у тебя и впрямь есть благоверная, а?
В кои-то веки я испытываю облегчение от такого комментария. Пусть думает что хочет, лишь бы не знал, кто мы такие. С этой мыслью я подыгрываю ему. — Да, и она явно не промах.
Мне придется заплатить за это позже. Я чувствую это по тому, как она сжимает мою руку.
Я кладу руку на спину Пэйдин, направляя ее вперед, пока мужчина смеется. — Ты определенно посадил ее на поводок!
Все ее тело напрягается, готовое разорвать мужчину на части. Я обхватываю ее рукой за талию, прижимая к себе, чтобы она не сделала ничего необдуманного. — Ну, я же не могу допустить, чтобы она сбежала от меня, не так ли?
Его смех затихает позади нас, когда мы спешим мимо него в переулок. Я ожидаю удара локтем в ребра, который она наносит мне. — Это, — мягко говорит она, — самое меньшее, чего ты заслуживаешь.
— Что именно ты хотела, чтобы я сделал? — бормочу я. — Рассказал ему, почему ты прикована ко мне?
Она не утруждает себя ответом, пока мы шагаем в такт по улице. Несколько минут мы идем в тишине, опустив головы и не сбавляя шага. Только когда группа мужчин выходит перед нами, мы замираем.
Их четверо, все крупные и громоздкие. Вперед выходит человек с издевательской улыбкой — тот самый, от которого мы сбежали всего несколько минут назад. — Знаешь, — говорит он, покачивая пальцем в нашу сторону, — ты мне показалась знакомой, девочка. — Он достает из кармана скомканный кусок пергамента и протягивает его нам, чтобы мы увидели лицо Пэйдин, смотрящее в ответ. — Так это и есть печально известный Серебряный Спаситель, да?
Я кладу руку на спину Пэйдин, когда он делает медленный шаг к нам. — А ты, должно быть, тот самый Энфорсер, которого послали за ней для твоего маленького короля. Мы слышали о твоем побеге от Рафаэля. Но он достаточно легко схватил вас обоих. Его улыбка только усиливается. — Мы многое получим за этих двоих, парни. Элитный урод не сможет справиться со всеми нами. На самом деле, я не думаю, что Энфорсер и вполовину так силен, как мы думали.
Я смотрю направо, на пустой переулок. — Не хотелось бы этого говорить, но…
— Знаю, — бормочет она в ответ, прежде чем броситься наутек.
Мы вбегаем в переулок, спотыкаясь о цепь, которую Пэйдин пытается распутать со своей лодыжки. Позади нас раздаются крики, а за ними — громоподобные шаги. Я хватаю ее за руку, пока мы зигзагами пробираемся по неровным улицам, стараясь не оступиться.
— Мы их так не потеряем, — пыхтит она, увлекая меня в новом направлении.
— Знаю, — говорю я, вытирая пот, застилающий глаза. При следующем повороте направо мы натыкаемся на одного из наших преследователей, что заставляет нас остановиться и развернуться. — Есть блестящие идеи? — спрашиваю я, задыхаясь.
— Я как раз собиралась спросить тебя о том же. Ей едва удается уклониться от старика, который ковыляет нам навстречу. Мы сворачиваем за угол, эта улица более людная, чем все остальные. Не говоря ни слова, она тащит меня к тускло освещенному зданию и распахивает дверь.
Мы, спотыкаясь, вваливаемся внутрь, переходя от моргания под слепящим солнцем к окутанности тенями. Я осматриваю комнату, отмечая бархатные кресла и игровые столы. Помещение пропитано дымом, что помогает скрыть лица мужчин, которые пьют и играют в азартные игры. По залу расхаживают женщины в хлипкой одежде, выискивая свободные колени, на которые можно присесть.
— Ты только что затащила нас в джентльменский клуб, — бормочу я рядом с ней.
— Конечно, ты знаешь, что это такое, — резко шепчет она. — И что теперь?
— Теперь, — говорю я, позволяя своей руке провести по ее спине, — мы сливаемся с толпой.
Я достаю из рюкзака, перекинутого через плечо, широкополую шляпу и быстро срываю с ее головы платок. Затем я надвигаю шляпу ей на лицо, заправляя в нее остатки ее растрепанной косы. — Подыграй мне, ладно? — бормочу я, обхватывая ее за талию. — Сними жилет. Он узнаваем.
В кои-то веки она повинуется, складывает ткань в рюкзак, и на ней остается только тонкая рубашка, свисающая с загорелого плеча. Затем я тяну ее к пустому стулу, стоящему за одним из многочисленных игровых столов. Несколько мужчин окружают игру, выглядывая из-за женщин, сидящих на их коленях, и перебирая карты в их руках, дымя сигарами, свисающими с их губ.
Я медленно опускаюсь в бархатное кресло, а затем усаживаю Пэйдин к себе на колени. Она сидит прямо и неподвижно, пока мои руки не находят ее бедра и не прижимают ее спину к моей груди. — Расслабься, дорогая, — шепчу я ей на ухо. — Выгляди так, будто нам здесь самое место.