На ее лице мелькают эмоции. — Ну, я уверена, с тех пор ты подтянул свои навыки.

Я теряюсь лишь на мгновение, прежде чем до меня доходит.

Она думает, что у меня были другие женщины.

Эта мысль почти заставляет меня рассмеяться, и все же я подыгрываю.

— Тебя это беспокоит, Грей?

Она ныряет в темный переулок, увлекая меня за собой. — Ты собираешься это исправить или это сделать мне?

Она все еще пытается распутать косу, когда я прислоняюсь к стене. — Это не ответ.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — фыркает она, расплетая косу. — Что то, что ты заплетаешь волосы другой женщине, беспокоит меня? Это жалко, и я этого не скажу.

Я вздыхаю и делаю шаг за ее спину, чтобы собрать то, что осталось от косы, в свои руки. — Ну, я этого не делал. — Мне удается распутать ремешок и запустить пальцы в ее волосы.

— Что не делал? — жестко спрашивает она.

— Не заплетал волосы ни одной женщине, кроме тебя, — мягко говорю я. — Ну, тебя и Авы.

Я чувствую, как ее спина выпрямляется под моими пальцами. — Авы? — Она невесело усмехается. — Дай угадаю, одна из твоих многочисленных любовниц? Возможно, та, которая тебе действительно нравилась?

Я молчу долгое время, сглатывая эмоции, подступающие к горлу. — Да, она мне нравилась. Я даже любил ее.

— Приятно слышать.

— Она была… — Я выдыхаю. — Она была самой жизнью. Всем тем хорошим, чего мне не хватало.

Она оглядывается через плечо, но я отталкиваю ее лицо к стене. — Зачем ты мне все это рассказываешь? Чтобы заставить меня ревновать?

Я улыбаюсь. — Нет причин ревновать…

Она перебивает меня. — Правда? Потому что это звучит как…

— К моей сестре., — заканчиваю я, говоря поверх нее.

Мне кажется, я слышу, как у нее отвисает челюсть.

— Я… — заикается она, подыскивая слова. — Я не…

— Не знала, что у меня есть сестра? — просто говорю я. — Конечно, не знала. Ты и все остальное королевство не должны были знать.

Ее волосы выскальзывают из моих рук, когда она поворачивается ко мне лицом. — Что ты имеешь в виду?

Мои пальцы ловят ее подбородок, мягко поворачивая ее обратно к стене переулка, чтобы я мог снова собрать ее волосы между пальцами. — Она родилась одиннадцать лет назад — ее день рождения был почти три недели назад. По состоянию здоровья моя мать не должна была иметь больше детей. Но Ава была неожиданностью. Незапланированной. — Я тихо вздыхаю. — Роды были… тяжелыми. Мы чуть не потеряли королеву из-за этого. Я помню, как сидел у ее кровати, держа маму за руку, пока Целители делали все, что могли.

Коса уже наполовину распущена по ее спине, волосы скользят в моих руках. — Ава не должна была выжить после родов, но она стала чудом, несмотря на все шансы.

— Что… — нерешительно начинает Пэйдин, — что случилось?

— Она была больна. Целители сказали, что жить ей осталось недолго. И из-за этого отец приказал держать ее в тайне от королевства. Он не хотел, чтобы весть о хрупкой королеве и ее больном ребенке распространилась. Очевидно, что больные королевы — это позор. Признак слабости короля и королевства. — Я передергиваю плечами, чувствуя, как в них нарастают напряжение и гнев. — Итак, Ава была скрыта, была секретом, который хранил весь персонал. И до сих пор остается.

— А дальше? — мягко спрашивает Пэйдин.

— Ей было четыре года, когда болезнь забрала ее у меня. — Я сглатываю. — Я научился заплетать косы благодаря ей. Она была слабой, и причесывание ей давалось с трудом. Поэтому я научился делать это за нее. Я использовал любой повод, чтобы провести время вместе. Я выдерживал любые тренировки, которым подвергал меня король, потому что знал, что она ждет меня по ту сторону. — Трясущимися пальцами я расплетаю косу Пэйдин. — У нее были красивые густые черные волосы. Большие серые глаза, как у моей матери. Все шутили, что она была более красивой версией меня. И когда я смотрел на нее, я видел лучшие части себя.

— Кай… — начинает Пэйдин. — Я не знала.

— Она не должна была выходить за пределы замка, в котором ее заперли, — продолжаю я.

— Не должна была? — тихо спрашивает она. — Звучит так, будто она это делала.

При воспоминании об этом на моих губах появляется мягкая улыбка. — О, она это делала. Я позаботился об этом. Когда стало ясно, что болезнь может настигнуть ее в любой момент, я тайком вывел ее в сад однажды ночью. Она обрызгала меня ледяной водой из фонтана, нарвала столько цветов, сколько смогла. — Я делаю паузу. — И она смеялась. Чума, несмотря ни на что, она всегда смеялась. Сама ее сущность была заразительна.

Между нами повисает тишина, когда Пэйдин медленно поворачивается ко мне лицом. — Ты никогда не говоришь о ней.