Эта мысль вызывает на моем лице грустную улыбку, и я любуюсь своей работой. Я надеваю корону на его голову, поправляя ее на черных волнах. — Ну вот. Снова стал принцем.

Он улыбается, отвлекая меня своими ямочками. Я ложусь на бок, зеркально отражая его, приподнимаюсь на локте и смотрю на корону. Яркие цветы контрастируют с каждой чертой его лица, мягкого и изящного, хотя в остальном он совсем не такой.

— Вот. — Он достает из руки наполовину раздавленный цветок. Пальцы перебирают мои волосы, когда он заправляет стебель за ухо. — Представь, что это незабудка.

В голове проносится та ночь на последнем балу, а также воспоминание о поцелуе, который мы почти разделили. И подумать только, что теперь мы разделили больше, когда нам действительно суждено было стать врагами. — Мы неплохо притворяемся, — бормочу я, наблюдая за его лицом.

Он открывает рот, словно для того, чтобы высвободить слова, которые держал в себе.

Но его взгляд скользит вниз по моей шее, по изгибу обнаженного плеча. Безразмерная рубашка и майка теперь свободно свисают с моей руки, небрежно лежащей на боку.

Его глаза сужаются, становясь похожими на кусочки льда, когда в них начинает зарождаться буря.

Сердце, бьющееся под его взглядом, замирает от осознания того, что он видит. Я быстро сажусь, натягивая рубашку на плечо. Прижимаю руку к ткани, чтобы убедиться, что она прикрывает изуродованное место под ней.

— Грей. — Его голос холоден. — Что это, черт возьми, было?

Я качаю головой, ненавидя себя за то, что отстраняюсь. — Ничего особенного.

— Тогда дай мне посмотреть, — говорит он обманчиво спокойно.

Он протягивает ко мне руку, и я не задумываясь блокирую ее предплечьем.

Его глаза поднимаются к моим. Проходит удар сердца. — Что это было?

— Это, — говорю я холодно, — был блок. Хочешь, я продемонстрирую удар?

Он невесело усмехается. — Ты, наверное, шутишь.

— Попробуй.

Он качает головой, на его лице отражается недоумение. Когда он снова тянется к рукаву моей рубашки, я отталкиваю его руку, а затем направляю свой свободный кулак ему в живот.

Он легко блокирует его, медленно поднимая глаза к моим. — Ты действительно пытаешься бороться со мной прямо сейчас?

— Зависит от того, собираешься ли ты держать свои руки при себе, — говорю я, подтягивая рукав дальше.

Его глаза мечутся между моими, его слова звучат как шепот. — Что он с тобой сделал?

Этот вопрос заставляет всю сдерживаемую ярость вырваться на поверхность в виде стремительного удара в челюсть. Я едва успеваю задеть костяшкой пальца его лицо, прежде чем он уворачивается.

Мы оба стоим на коленях и тяжело дышим.

— Эй, — пыхтит он. — Я просто хочу знать, что случилось…

Еще один удар в живот, а затем один в челюсть, который мне удается нанести. Когда я отступаю для следующего удара, он хватает меня за запястье, прежде чем я успеваю причинить еще какой-нибудь вред.

— Я не собираюсь с тобой драться, — сурово говорит он. — Не буду.

Из моего горла вырывается звук разочарования, похожий на рык. Я толкаю его в грудь свободной рукой, достаточно сильно, чтобы он опрокинулся назад на колени. Прижимаясь к нему всем телом, я опрокидываю нас через маки на землю.

Я лежу на нем, задыхаясь от волнения, которое он испытывает. — Почему ты не борешься со мной? — Мой голос срывается, слезы внезапно застилают глаза.

— Потому что в следующий раз, когда я прикоснусь к тебе, я хочу, чтобы это была только ласка, — мягко говорит он.

Я наклоняю голову, зажмуриваясь от нахлынувших эмоций. Почувствовав мозолистую ладонь на своей щеке, я качаю головой от утешения, которого не заслуживаю. — Пожалуйста, — шепчет он. — Покажи мне.

Я прерывисто выдыхаю, открывая глаза, и вижу, что серые глаза уже смотрят на меня. Затем я медленно слезаю с него, когда он садится, и, проглотив свою гордость, осторожно стягиваю с плеча слои одежды.

Прохладный ветерок целует мои ключицы, как бы выражая сочувствие. Я не чувствовала липкого воздуха на своей коже с тех пор, как король вскрыл меня возле Чаши.

Выражение лица Кая не меняется, как будто он надел маску. Но трещина все же есть. Она всегда есть. Я улавливаю, как подергивается мускул на его щеке, как сгибаются его руки. — Как он это сделал?

Я пытаюсь проглотить комок в горле. — Меч.

Он вздыхает через нос.

— После того как он провел лезвием по моей шее, — продолжаю я, приподнимая подбородок, чтобы он мог увидеть знакомый шрам в бледном свете, — он сказал, что оставит свой след на моем сердце, чтобы я никогда не забывала, кто его разбил.

Он придвигается ближе, не сводя глаз с изуродованной кожи, на которой начинают появляться шрамы. Его голос ледяной, от него по позвоночнику пробегает дрожь. — Это буква «О».

Я киваю. — Для…