— Не в той жизни, в которой я родился. В миссиях, на которые меня посылают. — Я практически задыхаюсь, когда слова срываются с моих губ. — Ты.

Она колеблется. — Я?

— Да, ты. Кое-что еще, к чему я всегда питал слабость. — Я издаю горький смешок. — У меня не было выбора в этом вопросе. Думаешь, я смог бы остановить это, если бы попытался?

Она качает головой. — Что остановить?

Пэйдин

— Остановить себя от влюбленности в тебя!

Я давлюсь следующим вдохом, воздух застревает в горле.

Его грудь вздымается и опускается в такт с моей. Мое сердце вновь оживает, сильно ударяясь о грудную клетку. Я качаю головой, делая шаг назад. — Нет. Нет, не говори так. Я просила тебя не усложнять ситуацию.

— А я сказал тебе, что это уже так, — жестко произносит он. — Черт возьми, как только ты метнула кинжал в мою голову, я понял, что со мной покончено. Больше не было тебя, было только то, чего я хотел от тебя.

— И что же это могло быть? — Я горько усмехаюсь. — Я — Обыкновенная. Ты — Элитный…

— Только не здесь.

Я смотрю на него, пораженная словами, которые, как мне казалось, никогда не сорвутся с его губ.

— Здесь я Кай и ничего больше. — У него перехватывает дыхание. — Здесь я бессилен. Монстр, за которым невозможно спрятаться. Энфорсер, освободившийся от своих масок. Мужчина, кричащий о своей любви к женщине.

— Кай…

— Пэй.

Мое имя в его устах — это слабость, которую я не должна позволять ему иметь надо мной. — Думаю, я бы пал на свой меч, если бы это означало, что ты оплакиваешь меня, — выдыхает он. — И страшно подумать, что ты имеешь надо мной такую власть.

Он сокращает расстояние между нами, наклоняя мой подбородок, чтобы я встретилась с ним взглядом. — Однажды ты спросила меня, какой мой любимый цвет. До тебя я даже не задумывался над ответом на этот вопрос. И все же в тот момент я понял, что это синий. — Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в висок, и шепчет мне на ухо. — Из-за твоих глаз.

Я делаю дрожащий вдох, чувствуя его дыхание на своем лице.

— Скажи, что ненавидишь меня, и я все равно буду считать каждое биение сердца, каждую веснушку, каждую дрожь твоего тела, если только ты скажешь это с улыбкой. — Он отступает, освобождая мое лицо от своих рук. — Может, я и чудовище, но если ты порежешь меня, кровь пойдет. И если ты разобьешь мое сердце, Пэй, ты разобьешь меня. Так что, если хоть частичка твоей души стремится к моей, я потрачу остаток жизни на то, чтобы заслужить ее.

Мои глаза стекленеют от слез, которые я слишком упряма, чтобы позволить им упасть. Мольба в его взгляде поэтична. Он сгибает руки по бокам, словно пытаясь удержать их подальше от меня. Я вбираю в себя его волосы из лепестков и ледяные глаза, которые, кажется, тают только тогда, когда падают на меня.

— Может, ты и правда поэт, — шепчу я.

Он мягко улыбается. — Или просто дурак.

— Притворство?

Мой голос тихий, нежный, как ветерок, обдувающий мои короткие волосы.

— Никогда.

— Ничего из этого? — тихо спрашиваю я.

— Дорогая, — он улыбается, — мне никогда не приходилось притворяться, что я хочу тебя.

От его слов мое сердце замирает, прежде чем меня осеняет понимание. — А как же наши отцы? — выпаливаю я. — Что мы сделали друг другу?

— Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь ненавидеть тебя за то, что ты спасла себя. — Он глубоко вздыхает. — Я знаю, почему ты сделала то, что сделала. И надеюсь, ты понимаешь, почему я поступил так же.

— Я… — Слова, которые, как я думала, я никогда не произнесу, внезапно застревают у меня в горле. — Я прощаю тебя, Кай. Думаю, уже давно простила. Потому что я могу простить тебя за то, о чем ты даже не подозревал, что делаешь.

Его глаза закрываются с облегчением.

— Я хотела убить тебя, — шепчу я, заставляя его открыть глаза. — Я хотела стать твоей погибелью. Но даже тогда я знала, что не смогу жить с собой, если сделаю это.

Он придвигается ко мне, качая головой и блуждая глазами, как будто ошеломлен тем, что видит. — О, но ты — моя погибель. Мое освобождение. Мое падение, замаскированное под божество. — Еще один медленный шаг. — Ты — мой крах.

Я ошеломлена, не в силах сделать ничего, кроме как позволить улыбке тронуть мои губы.

— Считай, что мы квиты. Считай меня сумасшедшим. Мне все равно. Просто… — Его глаза, переполненные эмоциями, умоляют. — Просто называй меня своим.

Мы смотрим друг на друга в течение нескольких ударов сердца.

— Щелкает меня по носу, — вздыхаю я.

Он хмурится. — Что?

— Щелкает меня по носу, — повторяю я просто. — Это то, к чему я всегда была неравнодушна. Среди прочего, конечно.

В его глазах загорается понимание, а на губах появляется медленная улыбка, сопровождаемая ямочками по обе стороны. — Продолжай, дорогая.