— Почему ты не сказала мне об этом? — говорю я спокойно.

Ее голос такой же жесткий, как и ее тело. — Потому что это всего лишь царапина.

— Она кровоточит.

— Нет. — Она вздыхает. — Она кровоточила. И я прекрасно справлялась с тем, чтобы не обращать на это внимания, пока ты не заговорил об этом.

Она отодвигается, и я вижу, как бледнеет ее лицо в тусклом свете, когда она смотрит на засохшую кровь. Я хватаю изуродованную юбку и отрываю от нее еще одну полоску ткани. Затем осторожно закидываю ее ногу на свою, прежде чем закатать то, что осталось от ее брюк.

Я чувствую, как ее глаза блуждают по моему лицу, пока я обматываю полоску юбки вокруг раны, туго заматывая ее, а затем завязываю. — Вот, — просто говорю я. — Теперь тебе не нужно на это смотреть.

Ей удается слабо улыбнуться. — Спасибо.

Мои губы подергиваются. — Ты благодаришь меня уже пятый раз. Похоже, говорить это становится все менее болезненно.

— Что, — насмехается она, — ты теперь ведешь счет?

— Я бы не стал, если бы это не было такой редкостью.

Она качает головой, пряча улыбку, когда смотрит на меня. Короткие волосы ей идут. Хотя я уверен, что мало что ей не идет. Но мне нравится, когда она такая — волосы в беспорядке, а губы улыбаются мне.

Ее нога все еще перекинута через мою, что заставляет ее сидеть боком. Я долго изучаю ее, прежде чем сказать: — Это была Адена, не так ли?

Все в ней словно сжимается при упоминании подруги. — А что с Аденой?

— Кровь, — мягко отвечаю я. — У тебя никогда не было проблем с ней раньше…

— До того, как она умерла, — прямо говорит она. — Что-то в том, чтобы быть покрытым кровью тех, кого ты любишь — больше одного раза — делает тебя неспособным выносить ее вид, ощущение, запах. Наверное… наверное, кровь Адены стала для меня последней каплей.

Я киваю, понимая по-своему. Мои глаза блуждают по ней, вбирая в себя силу, которую она не замечает. Ее собственный пронзительный взгляд скользит по моему лицу, хотя я сомневаюсь, что она видит силу. Возможно, грех. В лучшем случае — преданность.

— Нам пора идти, да? — Ее голос звучит обманчиво бодро. — Мы не должны заставлять короля ждать дольше, чем нужно.

Я знаю этот тон. Она использует его каждый раз, когда заходит разговор о том, чтобы доставить ее обратно в Илью.

А это мой долг. Доставить ее обратно в Илью — мой долг.

Она снимает себя с моих коленей, чтобы запихнуть все в свой рюкзак. Цепь лязгает, когда она встает на ноги, и этот звук служит постоянным напоминанием о том, что именно я делаю с ней.

Я следую за ней, осторожно перекидывая лук через свое неповрежденное плечо. Оглянувшись, я вижу, что ее взгляд прикован к земле, а глаза расширены от эмоций. Проследив за ее взглядом, я нахожу кинжал, лежащий рядом с ее длинной серебряной косой.

Такое ощущение, что она оставила на полу этой пещеры часть себя, еще один призрак, который будет бродить по Святилищу Душ. Я наклоняюсь, чтобы поднять ее кинжал, и чувствую, как серебряные вихри прижимаются к моей ладони. Как странно держать в руке оружие с такой богатой историей.

— Я ведь никогда его не верну, правда? — мрачно спрашивает она.

Я начинаю двигаться к зияющему устью пещеры. — Когда-нибудь, — обещаю я.

— Похорони его вместе со мной, ладно?

Ее слова заставляют меня напрячься, и мне требуются немалые силы, чтобы не обращать на них внимания. Когда мы выходим на улицу, светит послеполуденное солнце. Дорога достаточно каменистая, чтобы задевать мое плечо и растягивать и без того пульсирующую рану, заставляя меня опасаться каждого шага. Мы долго идем в комфортном молчании, пока она не прерывает его непринужденным: — Тебе больно.

— Правда, Маленький Экстрасенс?

Она выглядит невозмутимой, пока не говорит: — Скажем так, я стала довольно хорошо читать язык твоего тела.

Я хихикаю над своими собственными словами, брошенными мне в ответ. — Так вот как ты проделала свой маленький фокус с экстрасенсорикой, не так ли? Ты читаешь людей.

Она кивает. — В этом суть. Если честно, это звучит намного проще, чем есть на самом деле. Требуются годы, чтобы перестроить свой мозг так, чтобы собирать детали воедино за считанные секунды.

— Я верю в это, — вздыхаю я. — Ты была — и, полагаю, остаешься — очень убедительной.

Я чувствую ее взгляд на своем лице. — Значит, ты никогда… не сомневался в моих способностях?

Я легкомысленно смеюсь. — Конечно, сомневался. Это вроде как моя работа. — Качая головой, я смотрю на голубое небо. — Но ты отвлекала. Как будто в тот момент, когда я задумывался о твоих способностях, ты делала что-то, чтобы направить мои мысли в другое русло. И я все еще открываю для себя новые способности, особенно когда дело касается Приземленных. Так что существование Экстрасенса не показалось мне таким уж невероятным.