Он берет стакан с прикроватной тумбочки, медленно взбалтывая мутную жидкость. Я изо всех сил стараюсь не показать удивление от такого доброго жеста. Но трудно игнорировать, как надежда расцветает внутри меня.

— Это выглядит… пугающе, — хриплю я наконец. — И что это вообще?

Его улыбка настораживает.

— Лучше не знать. Но станет легче. Поверь.

Я бросаю на него скептический взгляд, рассматривая жидкость. Он наклоняет голову, призывая меня выпить это. Но как только я подношу стакан к губам и запрокидываю голову, чтобы сделать глоток, тут же жалею об этом. Вкус просто отвратительный, и я всерьез подумываю выплюнуть эту зернистую жидкость обратно.

— Нет-нет, не сдавайся, — уголки губ Китта поднимаются, и только это не дает мне остановиться.

Я торопливо допиваю остатки мерзкой жидкости и, отрывисто кашляя, протягиваю ему стакан.

— Это было… — я содрогаюсь. — Это было ужасно.

— Средство от похмелья Гейл не для слабонервных, уж поверь. — Его взгляд на мгновение становится отстраненным. — Мы с Каем прошли через это много раз за все эти годы.

Следом он вручает мне стакан воды, который я тут же выпиваю, надеясь избавиться от ужасного послевкусия. Король продолжает наблюдать за мной, сидя рядом почти непринужденно, совершенно не соответствуя образу короля.

— Как ты себя чувствуешь?

Я медлю, прежде чем дать ответ:

— Лучше, на самом деле. Спасибо. Я просто… — чувствую себя ужасно неловко. — Не ожидала, что ты придешь.

— Кто-то же должен был убедиться, что ты все еще жива, — просто отвечает он.

— Я рада, что ты решил проверить.

Наступает долгая пауза. Похоже, он не верит, что я говорю всерьез. Затем он резко меняет тему:

— Сегодня я выступаю перед двором по поводу твоего следующего Испытания.

Я резко выпрямляюсь.

— Уже?

Китт кивает.

— Проверка милосердия займет больше времени, чем проверка храбрости, так что я хочу начать пораньше.

— Я снова пойду на Испытание через несколько дней…

Эти слова оглушают, но я едва ли прошептала их. Знакомое чувство паники лишает меня самообладания. Я прошла первое Испытание, но это не значит, что пройду и следующее. И как всегда в своей жизни — я боюсь.

— Зато ты по крайней мере хорошо отдохнула, — пытается приободрить Китт.

Я прислоняюсь головой к стене, она все еще болит.

— Когда я вернулась в свою комнату прошлой ночью?

— Почти в пять утра, — отвечает он. — Кай принес тебя сюда.

Я почти вздрагиваю от его слов. Нет, в них нет укора, и от этого только хуже. Разговоры о Кае всегда были и будут невыносимо неловкими. Я стараюсь сменить тему:

— Чума, сколько же я выпила…

— Полагаю, достаточно, чтобы почти ничего не помнить?

Я выдыхаю:

— Да, все очень… смутно. Помню лишь обрывки бала. — Бросаю на него взгляд. — Ну, я точно помню, почему начала пить.

Перед глазами тут же всплывает образ Блэр, и злость снова разгорается в груди.

— Мне жаль, что ее присутствие так расстроило тебя, — спокойно говорит Китт. — Но тебе придется привыкнуть к тому, что она рядом. Я не могу просто заставить ее исчезнуть.

— О, я могла бы, — говорю я, и на моем лице нет даже намека на улыбку. — Позволь мне. Пожалуйста.

— Ты знаешь, что это невозможно, Пэйдин, — Китт проводит рукой по затылку. — Но ты, похоже, отлично проводила время, несмотря на ее присутствие. Даже заставила весь двор повеселиться — а это, скажу я тебе, очень непростая задача.

— Ах да, танцы, — медленно произношу я. — У меня до сих пор болят ноги.

— Говорят, ты довольно быстро избавилась от туфель, — он кивает в сторону каблуков, небрежно брошенных возле моей кровати.

Я смотрю на них, и в голове пытается всплыть воспоминание, но прежде чем я успеваю его ухватить, Китт поднимается на ноги.

— Ты еще и указ издала. Очень впечатляюще.

Я смеюсь.

— Не издевайся.

Это почти вызывает у него улыбку, но он лишь кашляет в кулак и встает.

— Я пришлю Элли, чтобы она помогла тебе собраться. У меня назначена встреча. — Он указывает на прикроватную тумбочку, привлекая мое внимание к тому, что стоит там, дымясь на солнце. В своем затуманенном состоянии я не заметила миску. — Кай сказал, что ты, скорее всего, захочешь это. Он тебя хорошо знает, так что я ему поверил.

Я не могу сдержать улыбку, глядя на овсянку, украшенную ягодами. Ягодами, которые Кай терпеть не может. Черника лежит среди дымящейся овсянки, напоминая мне о той долгой ночи под ивой.

— Спасибо, — бормочу я, поднимая глаза на Китта. — За то, что принес это для меня.

Он быстро кивает и кашляет в кулак, перепачканный чернилами.

— У тебя два часа. Увидимся в тронном зале.

Он выходит за дверь, и тут же его место занимает Элли. Пока она суетится по комнате, я неспешно ем кашу, ощущая, как она то и дело смотрит на меня.

— Что такое, Элли? — спрашиваю я наконец, прервавшись.