Опускаясь на колени рядом с разбросанными серебряными прядями, я широко распахнутыми глазами рассматриваю частички девушки, которую оставила в прошлом. Кровь покрывает каждую прядь отрезанных волос, тускнея на серебряной косе. На глаза наворачиваются слезы, когда я думаю о той версии себя, которая все еще остается в этой пещере, где Кай склеивал меня по кусочкам.

Так много боли таилось в чем-то столь безобидном как пряди волос. И когда я больше не могла выносить тяжесть крови, которая покрывала их, мое тело и само существо, я умоляла своего пленителя избавить меня от этого.

И тот, кому суждено было стать моей погибелью, стал тем, кто спас меня от нее.

Я собираю разбросанные части себя, не обращая внимание на окрашивающую их засохшую кровь. Это ощущается символично, как будто я держу в руках осязаемый момент времени. Затем я осматриваю окружающую меня невысокую пещеру. Склепа здесь нет, но, тем не менее, все в этом месте ощущается как могила.

Я осторожно возвращаю длинные пряди своего прошлого «Я» обратно на каменный пол и оставляю их там.

Солнце покидает меня на грядущую ночь.

Я щурюсь в сгущающихся сумерках, но тут же оказываюсь перед зияющей тьмой пещеры. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда я делаю шаг внутрь. Глаза расширяются в тщетной попытке что-то рассмотреть, в то время как мои руки тянутся к чему-то твердому в этой пустой тьме.

Пальцы нащупывают стену, и я иду вдоль нее, дрожа всем телом. Звук моего учащенного дыхания разносится эхом, сопровождаемый только биением сердца.

Эта пещера кажется другой. Неприветливой. Как будто в ней кто-то есть.

Мой разум лихорадочно рисует каждую жуткую вещь, которая может быть всего в шаге от меня. В попытке подавить эти бесполезные мысли, я опускаюсь на пол, но под ладонями обнаруживаю не холодный камень, а утрамбованную сырую землю. Я удивленно вдыхаю, чувствуя, как в груди расцветает надежда.

Это может быть оно.

Я продолжаю медленно ползти, руками расчищая путь в темноте. По мере того, как я пробираюсь глубже в пещеру, воздух в легких становится густой и влажный. Потянувшись вправо, я понимаю, что стена теперь ближе, чем была до этого. В груди нарастает паника, и я поворачиваюсь влево, едва не разбивая череп о камень.

Такое чувство, что камень сжимается вокруг меня.

В узком проходе мое дыхание становится прерывистым. Все, что я могу чувствовать, — это грязь, прилипшую к моим рукам и коленям, хотя и не вижу ничего кроме густой тьмы, застилающей мне глаза. Я ничего не слышу, кроме грохота собственного сердца и…

Надо мной раздается тихий писк.

У меня перехватывает дыхание. Тело замирает.

Что-то шуршит над головой, заставляя меня зажать рот грязной ладонью, чтобы не издать ни звука. Меня охватывает дрожь в ожидании встречи с тем, что обитает в этой пещере. Я не могу свободно передвигаться в этом тесном пространстве, и одно лишь это уже внушает парализующий ужас.

Рядом с головой раздается хлопанье крыльев. Я инстинктивно отшатываюсь, ударяясь виском о неровную стену. Рука соскальзывает с губ, и из горла вырывается крик боли.

Я чувствую, как по моему лицу стекает первая капля крови, когда начинается настоящий ад.

Симфония визгов эхом отражается от стен. Я ошеломлена и не могу понять, где верх, а где низ. Голова раскалывается от боли, и в это же мгновение вихрь крыльев обрушивается на мое тело.

Кажется, я кричу.

Летучие мыши — их сотни. Твари проносятся мимо меня, бьют по мне кожистыми крыльями, когтями рассекают кожу. Они кажутся больше, чем должны быть, и атакуют с такой силой, которой не должны обладать.

Среди ужаса и хаоса мне удается вытащить кинжал из ножен. Мои ладони вспотели, глаза зажмурены в и без того удушающей темноте. Из моего горла вырывается неистовый крик, и его сопровождает еще более яростный взмах клинка. Я дико рассекаю воздух, умудряясь поразить нескольких кровожадных тварей. Их визги смешиваются с бешеным сердцебиением в моих ушах.

Страх и боль пронизывают меня, превращаясь в жуткую смесь отчаяния. Я ничего не вижу, но чувствую демонов, обитающих в этой тьме. Они роятся вокруг меня, пока я слепо размахиваю своим клинком. Бесчисленные порезы жгут кожу, кровь стремительно проступает на поверхности тела, вызывая тошнотворное ощущение.

Еще одна летучая мышь встречает гнев моего кинжала и с тихим стуком падает на землю. Я не знаю, что делать, как дышать, и смогу ли я когда-нибудь снова это делать. Ужас сковывает меня, выдавливая слезы из глаз и крики из горла, пока…

Они проносятся мимо моей головы.

Как порыв ветра — в один миг они здесь, в следующий рой летучих мышей вырывается из пещеры. Задыхаясь, я поворачиваюсь к выходу и прячу кинжал обратно в ножны. Я едва различаю очертания их огромных тел, когда они уносятся в ночь.