Двор заполнен потными телами, одни проводят спарринги, в то время как другие стонут от комплекса упражнений, которые я им назначил. Осматриваю переполненное пространство, покрытое грязью и примятой травой, следя за движениями окружающих меня людей. Моя рука резко взмывает вверх, приподнимая локоть Силача, когда я прохожу мимо него.

— Спину ровнее. Меч держи выше.

Гвардеец кивает, и я продолжаю идти по тропинке, перехватывая Флэша прежде, чем он врежется в заряженный арбалет или наткнется на Блума, решившего устроить погром на моем тренировочном поле.

Кажется, моим солдатам не хватает практики.

Отец позаботился о том, чтобы бо́льшую часть моего времени я тратил на охоту за Обычными. Но теперь, когда Китт избавил меня от этой ужасной работы, я, наконец, могу сосредоточиться на том, чтобы привести своих людей в форму.

— Мне все равно, являетесь ли вы самыми сильными Элитными, — кричу я, встав в центр хаоса. — Я хочу, чтобы вы научились сражаться без способностей. — Я указываю на особенно грязного Гвардейца. — Шире стойку. А ты… — Захожу в круг и приподнимаю предплечье Шелла. — Лицо прикрывай. Ты ведь сейчас не каменный.

Я провел весь день, выкрикивая одни и те же команды. Каждые два часа во дворе появлялась новая смена солдат, заменяя тех, кого я уже измотал. Обычные перемешаны с Элитой, и их сразу легко распознать. Они робкие, неуверенные, словно до смерти боятся ошибиться. За последние несколько часов я понял, что лучше держать Обычных подальше от дразнящих их Элитных. По крайней мере, до тех пор, пока я не буду уверен, что они могут правильно держать меч.

Уже наступила ночь, когда я, наконец, возвращаюсь в замок.

Я устал и голоден. Но больше всего я думаю о ней.

Мои ноги сами несут меня к покоям королевы. Кажется неправильным, что она занимает их. И в то же время — абсолютно естественным. В коридорах тихо, тени сгущаются, и…

Ее дверь починили.

Я не должен удивляться, учитывая, что именно я сказал Энди о том, что она нуждается в ремонте. Помня о ее тяжелой работе, я легонько стучу костяшками пальцев по дереву, вместо того чтобы сорвать ее с петель.

Шаги по ту сторону двери становятся все ближе. Я научился узнавать каждый звук, который она издает. Каждый смешок, исходящий из ее горла, каждый шорох шагов, каждый вздох, касающийся моих губ.

Дверь распахивается, и я вижу ее. На ней большая рубашка, свисающая с загорелого плеча, которая почти скрывает шелковые шорты, обнажающие ее длинные ноги. Короткие волосы влажные, а кожа сладко пахнет маслами для купания. Я вдыхаю ее аромат, пока мои глаза блуждают по знакомой фигуре передо мной.

Она выглядывает из-за двери, и выражение ее лица внезапно становится тревожным.

— Тебе нельзя здесь находиться — шипит она. Затем, не сказав больше ни слова, втаскивает меня в свою комнату.

Я захлопываю дверь ногой.

— А где же мне еще быть?

— В своей комнате, например.

— В моей нет тебя. — Я усмехаюсь. — Потому я и здесь.

Она качает головой.

— Несносный, самоуверенный засранец.

Я притягиваю ее за талию, касаюсь кончиком пальца ее носа, и шепчу:

— А ты моя прекрасная… — нежно целую ее, чувствуя, как ее губы оттаивают под моими. — Прекрасная Пэй.

Она тянет меня за рубашку, прижимаясь своими губами к моим. Я отталкиваюсь от двери и подталкиваю ее дальше в комнату. Этот поцелуй жадный, мучительный. Он состоит из тех моментов, когда я не мог к ней прикоснуться, из каждого мгновения, когда я жаждал ее, но заставлял себя сдерживаться.

Ее губы такие же мягкие, как кожа под моими блуждающими руками. Я ощущаю дрожь, пробегающую по ее спине, когда мои пальцы зарываются в ее влажные волосы.

— Тебе нельзя здесь быть, — снова напоминает она, едва выговаривая слова.

— Знаю, — отвечаю я, касаясь ее губ.

— Кто-нибудь мог тебя увидеть, — выдыхает она.

— Знаю.

Ее руки хватают меня за волосы.

— Я обручена.

Мой голос звучит тихо:

— О, я в курсе. — Пальцы находят это проклятое кольцо, снимают его, в то время как мои губы вновь находят ее. Она издает протестующий звук, от которого у меня учащается сердцебиение, но я успеваю перехватить ее второе запястье, зарывшееся в моих волосах. И прежде чем она успевает остановить меня, я надеваю кольцо на палец ее правой руки.

— Вот. Теперь это просто кольцо. Без обетов.

Она отстраняется и улыбается так, что у меня перехватывает дыхание.

— Вот так просто, да?

— Может быть, — отвечаю я слишком поспешно и отчаянно.

Жаркий момент между нами проходит, оставляя после себя только прерывистое дыхание и мрачное напоминание о нашем будущем. Пэйдин отступает на шаг, затем еще на десяток, и начинает расхаживать по мягкому ковру. Она откидывает мокрые волосы с шеи и прочищает горло.