— Мы с Декланом поссорились на прошлой неделе.

— Ах. Я так и предполагала.

— Все стало слишком реальным и честным, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Несколько морщинок у ее глаз напрягаются.

— Он сказал кое-что, что причинило тебе боль.

Я даю ей сокращенную версию нашей ссоры, в основном сосредоточив внимание на наших проблемах с работой и на том, как это отразилось на нашей личной жизни.

— Я не могу не задаться вопросом…

Мой голос затихает, пока я обдумываю, как выразить свое беспокойство.

— Может ли он оказаться похожим на твоего отца. — Заканчивает она за меня.

— Да.

Она кладет свою руку поверх моей, останавливая моё раскрашивание.

— Это нормальный страх после всего, что ты видела между мной и твоим отцом, но ты должна понимать, что пары ссорятся. Это часть любых здоровых отношений. Это не значит, что другой человек должен когда-либо говорить с тобой свысока или намеренно причинять тебе боль, но люди совершают ошибки. Это будет не первый и не последний раз, когда Деклан сгоряча скажет то, чего не имеет в виду. Но до тех пор, пока он сожалеет, и я имею в виду, действительно сожалеет, тебе нужно учиться прощать его.

— Тебе легко говорить.

Она сжимает мою руку.

— Научиться прощать так же важно, как и просить прощения самому.

ДЕКЛАН

Как заводные часы, утром я отправляю Айрис еще одно сообщение. Я прилагаю нашу фотографию в ботаническом саду со словом, которое точно описывает тоску, которую я испытываю к ней.

Я: Sehnsucht.

Я смотрю на экран своего телефона гораздо дольше, чем следовало бы, ожидая ответа, который так и не приходит. Мое сердце сжимается в груди с каждым проигнорированным сообщением.

Ты можешь либо расстроиться, либо двигаться дальше по плану.

Я делаю глубокий вдох, выключаю компьютер и запираю свой кабинет.

— Куда ты идешь?

Кэл отрывает взгляд от компьютера.

— Я беру отгул на остаток дня.

— Что?

— Пожалуйста, отмени мои встречи на оставшуюся часть рабочего дня. Я буду недоступен.

— Все восемь из них?

— Это что, проблема?

— Нет, но…

— Отлично. Увидимся завтра.

Я направляюсь к выходу, прежде чем останавливаюсь, чтобы оглянуться на своего брата, чей рот все еще открыт.

— Спасибо, что помог мне. Я знаю, что ты не обязан, но я ценю то, что ты все равно заступился за Айрис.

— Я делаю это ради Айрис. Не ради тебя.

— Я знаю, и именно поэтому я ценю это еще больше.

Я выхожу из офиса с высоко поднятой головой и готовый привести свой план в действие.

Мы с Харрисоном объезжаем весь Чикаго, пока я посещаю приют за приютом в поисках идеальной собаки. Айрис была конкретна в своих требованиях, и я не планирую их нарушать. Мой энтузиазм иссякает с каждым пустым приютом, и к десятому я теряю надежду.

— Может быть, мы сможем попробовать еще раз завтра, сэр.

Харрисон придерживает для меня дверцу машины.

Я испускаю тяжелый вздох. Это неотъемлемая часть моего плана, и я уже терплю неудачу. Насколько трудно может быть найти большую пушистую собаку, которая будет повсюду следовать за Айрис?

Это кажется чертовски невозможным.

Я достаю свой телефон и ищу следующий приют в моем списке.

— Давай попробуем еще раз, а потом закругляемся.

Харрисон подвозит меня к последнему. Это не в лучшей части города, так что я не планирую задерживаться надолго, так как Харрисона и Майбаха может не быть здесь к тому времени, как я выйду.

Когда я вхожу в здание, надо мной звенит колокольчик. Единственная сотрудница в заведении не отрывается от своего журнала.

— Привет.

Я останавливаюсь у прилавка.

Она надувает пузырь своей жвачкой, прежде чем лопнуть его.

— Мы закрыты.

Я проверяю табличку на фасаде.

— Вы будете открыты еще тридцать минут, так что попробуйте еще раз.

Ее глаза расширяются, прежде чем сузиться, как будто она узнает меня откуда-то, но не может определить откуда.

— Чем я могу вам помочь?

— Я ищу большую пушистую собаку, которая боится разлуки.

— Это странно специфично.

— Мне ли не знать. У вас есть какая-нибудь собака, подходящая под мое описание?

— Ммм… насколько я знаю, нет.

Последняя капелька надежды покидает меня. Я перегруппируюсь и попробую еще раз завтра, как только хорошо отдохну ночью. Или, по крайней мере, настолько хорошо, насколько я могу быть с Айрис на другом конце Чикаго, спящей в квартире моего брата.

Я стучу рукой по стойке.

— Я понимаю. Тогда спасибо, что уделили мне время.