— Это чертовски неприятно. Не тогда, когда кажется, что я теряю ее еще до того, как она у меня появилась. — Огрызаюсь я.

Его лицо смягчается.

— Еще не поздно вернуть ее.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что по какой-то чертовой причине она любит тебя, несмотря на все причины, по которым не должна этого делать.

— Она никогда не говорила мне.

— Что?

— Она никогда не говорила мне, что любит меня. — Мой голос падает.

— Это не значит, что она все еще не может. — Он покидает мой офис с подписанным Айрис заявлением об увольнении.

Я вытаскиваю свой телефон, прежде чем могу остановить себя. Я не собираюсь отказываться от своей сделки, чтобы дать Айрис пространство, но это не значит, что я должен молчать, делая это.

Я открываю наш чат и отправляю ей сообщение одним словом, чтобы выразить, как я скучаю

Я: Litost.(Состояние агонии или мучений.)

Я прилагаю фотографию ее пустого стула, чтобы выразить страдания, которые я испытываю при напоминании о том, как мне одиноко без нее.

Она не отвечает. Я не ожидал от нее этого, но все равно у меня от этого тяжело в груди. Пытаюсь вернуться к работе, но мои мысли продолжают возвращаться к моим отношениям. Мой мозг, похоже, не может сосредоточиться ни на какой реальной работе, как бы я ни старался.

Вместо того, чтобы давить на себя, я выключаю компьютер и провожу остаток рабочего дня, думая о том, как именно я могу вернуть Айрис.

Слова Кэла, сказанные ранее, кажется, эхом отдаются в моей голове.

Она любит тебя, несмотря на все причины, по которым она не должна этого делать.

Но что, если я дам ей все причины, по которым она должна это сделать?

АЙРИС

Я провожу свой первый день отпуска, абсолютно ничего не делая. Это должно быть невероятно и все, на что я надеялась, но я не могу смириться с тем фактом, что уволилась с работы. И в каком-то смысле я тоже чувствую, что бросила Деклана.

Я смотрю в потолок, кажется, часами, пытаясь решить, что делать. Желание проверить, как там Кэл, почти такое же сильное, как желание ответить на сообщение Деклана. Как я могу не сделать этого после того, как он прислал мне фотографию моего кресла и слово, которое переводится как нечто вроде чувства несчастья.

Не знаю, что делать со всеми этими чувствами, нахлынувшими на меня одновременно. В то время как я злюсь на Деклана за то, как он вел себя в Дримленде, я чувствую себя в равной степени виноватой, зная, что он страдает из-за меня. Я не из тех людей, которым нравится затаивать обиду. Это вызывает у меня тошноту, раздражительность и беспокойство до такой степени, что мне нужен Ксанакс.

Я пытаюсь отвлечься, обновляя свое резюме. Предпочла бы быть полезной вместо того, чтобы погружаться в свои чувства, хотя эта задача более эмоционально истощает, чем я думала, когда просматривала свою историю работы помощником Деклана. Я перестаю прокручивать мой наименее любимый раздел моего резюме под названием «Предыдущее Образование». Он остается пустым, только с упоминанием о дипломе об окончании школы, который я получила.

Стыда, который я обычно испытываю, зная, что никогда не училась в колледже, больше нет, и это меня шокирует. Я провела годы, избегая разговоров с другими сотрудниками о своём образовании и о том, какова моя квалификация. Меня мучило чувство неловкости из-за отсутствия опыта, поэтому я старалась показать всем окружающим, что я не неудачница.

Предыдущие слова Деклана причиняли боль по множеству причин, но, возможно, самая большая из них не имеет к нему никакого отношения. Потому что в глубине души я неудачница, но не в том смысле, в каком люди думают обо мне.

Я не смогла встретиться лицом к лицу со своими страхами. Вместо этого потратила годы, привязывая свою ценность к своему положению, и теперь, когда у меня его нет, я чувствую себя потерянной. Я отложила поступление в колледж и перестраховалась. И даже когда рискнула и обратилась в отдел кадров, все равно пыталась оставаться в своей зоне комфорта.

Я избегала возвращения в колледж, потому что боялась неудачи. И вместо того, чтобы встретиться лицом к лицу с этим страхом, попала в колею. Ту, которая продолжается с тех пор, как я окончила старшую школу в девятнадцать лет. Ту самую, что будет происходить до тех пор, пока я продолжаю позволять своей прошлой неуверенности управлять моими текущими решениями.

Ты больше не та девушка. Тебе не нужно доказывать свою ценность никому, кроме самой себя.

В том-то и дело. Я, наконец, готова доказать, что единственные ограничения, которые у меня есть — это те, которые я сама установила для себя.