Ты не знаешь, твоя ли она пара. Ничто из этого не сходится с тем, что ты слышал о связях душ. Возможно, тебя надули.

Слеза стекает по ее щеке, смывая дорожку крови, что покрывает ее лицо. Этот вид прорезается сквозь ярость и скептицизм, и возбуждает то маленькое сочувствие, что оставалось во мне. Я видел много ранимых людей в своей жизни, но это первый раз, когда кто-то заставляет меня чувствовать собственную боль.

Я потираю рот. Она — чертов подросток, Десмонд. Подросток в плохом месте.

Может быть, меня обманывают, а может, и нет. Но она юна и напугана с совершенной смертью на руках.

Я не могу не помочь ей.

— Хорошо, — резко говорю я. — Я помогу тебе… — не могу поверить, что делаю это, — бесплатно. Но только в этот раз. — Я скорее обещаю больше себе, чем девушке. — Считай это — моя бесплатная помощь за век.

Нарушая все свои гребаные правила.

Она открывает рот, чтобы поблагодарить меня.

Я поднимаю руку.

— Не стоит.

Просто приберись здесь и проваливай к черту, прежде чем пообещать девушке еще что-то.

Я высвобождаю магию, позволяя разлиться по комнате. Сначала она стирает кровь, очищая каждое место на кухне. Если полиция решит прошарить здесь все, то на кухне для них будет все чисто. Даже Полития, полиция сверхъестественных сил, не в силах будет найти и следа крови, хотя те могут заметить слабый магический след, оставшийся от моей силы.

Затем я разбираюсь с разбитой бутылкой. Обычно на такого рода делах я прячу улики. Я делал так достаточно долго, зная, что клиенты не любят обязательств. Держать повсюду немного гребаных напоминалок об их поступках значительно способствует поддержанию честности в мужчинах и женщинах.

Теперь я понимаю, что не хочу, чтобы девушка беспокоилась об уликах.

Мягкотелый сосунок. Даже если она та, о ком ты думаешь, некоторый компромат на нее все равно не помешает. Но вместо этого я сжигаю улику.

Когда я заканчиваю на уборке, перехожу непосредственно к телу.

Кусок дерьма. Я могу воссоздать вечер девушки по тому, что видел. На кухонном столе лежит тетрадка с учебником. Домашнее задание. В какое-то время между школьным заданием и ужином жизнь у нее превратилась в ад.

Где-то между разбитой бутылкой и раной на шее мертвого мужика; она, должно быть, использовала бутылку как оружие, думая, что тот будет держать дистанцию. Но он не стал, пошел на нее, поэтому она и замахнулась на него, разрезав шею и задев артерию в процессе. И, что ж, как только это случилось, игра окончилась.

Эта бедняга убила мужчину, и вместо того, чтобы позвонить в полицию или Политии, она позвала меня. Волосы на моих руках встали дыбом. Это не просто счастливая случайность; либо скоро моя смерть… либо нас свела судьба.

Я заново оцениваю мужчину у моих ног.

Черты кажутся знакомыми…

Я застываю.

— Это тот, о ком я думаю?

Ей не нужно отвечать; я слышу ответ из глубоких уголков дома.

…Хью Андерс…

Я поочередно выдаю ругательства.

Этот покойник — уважаемый провидец в некоторых кругах и пакостный в других. Неудивительно, что я узнал его; мы были своего рода коллегами — оба жили за счет преступников.

И эта девушка сделала мою услугу неоплачиваемой в десять раз сильнее.

— Черт, проклятые сирены, — бормочу я. — Твоя неудача передастся мне.

Как только сверхъестественный мир поймет, что Хью умер, все люди из разных сфер начнут везде ковыряться и задавать неприятные вопросы. У Хью десятки, если только не сотни клиентов, которые вызовут собственную бригаду по очистке, готовые стереть все чертовы намеки, что могут связывать их с покойником. Откроется сезон на того, кто был связан с Андерсом.

И я как раз смотрю на этого самого человека.

Мне придется заплатить за это. Жизни людей или их воспоминания нужно будет стереть. Все ради девушки с пьянящими глазами… которая может, а может и не быть моей парой.

Сердце замирает.

— Есть какие-нибудь родственники? — спрашиваю я. Слишком идеально, чтобы быть правдой.

Она качает головой, обхватывая себя руками за торс, будто обнимает саму себя, и я притворяюсь, что у меня нет никаких побуждений защитить и утешить ее.

Я ругаюсь снова. Осиротевший подросток, убитый отец… История звучит знакомо.

— Сколько же тебе лет?

— Через две недели будет шестнадцать.

Я расслабляюсь от услышанного, потому что могу работать с шестнадцатилетками.

— Наконец, — вздыхаю я, — хоть какие-то хорошие новости. Собирай вещи. Завтра ты переезжаешь на остров Мэн. — Где издалека я смогу следить за тобой.

Она выглядит, будто я шлепнул ее по голове.

— Что? Подожди… завтра?