Я уже знаю ответ. Мама бы не сберегла мне деньги, если бы я в них не нуждался.

Это означает, что последние четырнадцать лет накопления денег, пока мы жили на тушеной свекле и спали в пещерах Арестиса, были напрасны. Просто. Были. Напрасны.

Несправедливость сжигает меня изнутри. Меня разыскивают, и мне больше некуда пойти…

Крылья на мгновение замирают, когда эта мысль пронзает меня.

Конечно же. Есть место, где, возможно, принимают нищих, запятнанных кровью фейри. Место, где рождаются жестокость и вендетта.

Город Воров. Барбос.

254 года назад

Я сижу в каком-то похабном пабе Барбоса, приканчивая отбросы оставшегося эля, который только и могу себе позволить. У меня нет достаточно денег в кармане на иную пищу. И мне придется спать на крыше сегодня ночью, и, надеюсь, никто не заметит меня к рассвету.

Я оглядываюсь на разноцветные волшебные огоньки, которые тянутся вдоль стен помещения, в котором сижу, и далее в переполненную комнату. Друзья собираются вокруг столов, их глаза немного безумны, поглощая все вокруг, а улыбки слишком лукавы.

Сижу среди воров.

Когда-то я мечтал посетить такое место! Хотел расти, видя мир и живя жизнями, о которых так долго читал. Теперь все чувствуется, будто я купил себе одно из проклятых желаний Мемноса — то, что дает тебе все, чего ты хотел, но искажает желание, чтобы оно являлось бременем, а не благом.

Я чуть не давлюсь на следующем глотке эля, когда женщина-фея в полупрозрачном топе завиливает в паб. Она скорее вышагивает, чем просто идет, ее глаза горят сильнее, чем звезды снаружи. Я не могу отвести от нее взгляда, хотя знаю, что должен.

Она плавно гуляет серди столов, проводя пальцами по липким поверхностям. Женщина, должно быть, почувствовала мой взгляд, потому что ее глаза находят мои. Она одаривает меня улыбкой, которая выглядит так потрясно, отчего смотрю на нее еще дольше. На Арестисе, несмотря на мою внешность и склонность к тому, чтобы получать от народа, что хочу, я не стоял среди мужчин в первых рядах. Никто не хотел открыто увлекаться самым слабым фейри на острове. Я всегда был ошибкой деревенской девчонки, когда те чувствовали себя смелее.

Прежде чем женщина подходит к столу, смазливый фейри, несущий две глиняных кружки с элем, садится напротив меня, вытаскивая меня из мечтаний.

Он наклоняется вперед.

— Поверь мне, ты не хочешь себе такой компании, — говорит фейри, кивая головой в сторону женщины. И затем через плечо говорит ей:

— Отвали на хер, Каэли. Этот парень не будет покупать то, что ты хочешь предложить.

Покупать…?

Улыбка женщины превращается в мрачное выражение.

— Черт тебя, Вейл, ты должен мне за это.

Остальные посетители паба не обращают на нас внимания. Догадываюсь, это не столь стоящая перебранка на Барбосе.

Вейл поворачивается к ней на месте.

— Иди, гуляй, — произносит он. — У него нет денег, и он младше твоих сыновей — или ты слепа, чтобы узреть это?

Одаривая Вейла взглядом, который мог бы убить самого Короля Ночи, она уходит прочь, кружа по таверне, пока мускулистый фейри не хватает ее за талию и не толкает к себе на колени. Вейл поворачивается обратно ко мне, делая глоток напитка и устраиваясь поудобней.

Я удивленно приподнимаю бровь. А тот осматривает мое выражение лица.

— Никогда проституток что-ль не видел?

Да, но это не относится к нему.

— Почему ты сидишь здесь? — интересуюсь я.

Вейл двигает ко мне вторую кружку эля.

— Ты выглядишь одиноким, брат.

Я хмурюсь. И не брат ему. Мои братья и сестры лежат в мелких гробах по всему Царству Ночи, да я и сам похоронил последнюю часть своей семьи день назад.

Смотрю на эль, который он предлагает мне.

— Вперед, можешь выпить, — говорит Вейл, задабривая меня.

— Чего ты хочешь? — снова спрашиваю я.

Вейл облокачивается назад на спинку сидения, отчего деревянный стул скрипит.

— Компанию.

Я берусь за кружку эля, которую купил себе сам.

— Если ты ищешь компании, то тебе стоит принять предложение Каэли.

Вейл выдает грубый смешок.

— Твою мать, да если б я согласился, то потом бы неделями чесал до боли яйца, умоляя старых богов об исцелении. — Фейри толкает кружку ко мне еще немного. — Выпей со мной.

Взгляд падает на выпивку, затем на него. Я — не ребенок; достаточно знаю о заключении сделки в тот момент, когда сделаю глоток — я буду в долгу у этого мужчины.

Я отодвигаю кружку обратно к нему. Наклоняясь вперед, Вейл толкает ее мне снова.

— У меня есть предложение.

— Теперь ты делаешь мне предложение? — спрашиваю я, немного поднимая брови.